Елена Яковлева - Красное бикини и черные чулки

— Ну что ты несешь, Хвостова! — Я обливалась потом, буксируя разомлевшую Жанкину тушу к автобусной остановке. — При чем тут голландцы? Какое мне до них дело? Ты лучше скажи, он как-нибудь объяснил свое решение выпустить Порфирия? Ну в смысле он не сказал, что нашел настоящего преступника?

— Что-то не припомню! — беззаботно прощебетала Жанка. — Да мне, собственно, все равно. Главное, чтобы Порфирия выпустил.

А у меня вдруг на душе стало тревожно. Хорошо, если Кошмаров нашел более подходящую кандидатуру в лице Медузы горгоны. А если в моем? Конечно, я не убивала бойфренда Вице, и Кошмаров наверняка это знает, но пистолет в моих руках все-таки побывал… Так что если Кошмарову сильно захочется объявить меня маньячкой, формальный повод у него найдется.

Ах, с каким удовольствием он со мной расправится, могу себе представить. Особенно после того, что я ему наговорила в последний раз. Припомнит мне мою «самодеятельность». А между прочим, это я, а не он, рисковала своей молодой цветущей жизнью, чтобы пролить свет… Ну и так далее. Короче, ищи и обрящешь. На свою голову. Потом не жалуйся.

В автобусе, которым мы добирались до работы, мы с Жанкой и словом между собой не обмолвились. Думали о своем, о девичьем. Жанка мечтала о Порфирии, я ломала голову над тем, что «день грядущий мне готовит», хотя и так ясно было, что ничего хорошего. Паршиво, хоть реви. Не жизнь, а сплошная цепь неприятностей. А тут еще машина, как нарочно, сломалась. И «Мерседес» я опять-таки некстати стукнула, теперь на мне долг, а я продолжаю искать приключения на свою, ну, сами знаете, на что.

Даже срочный вызов на ковер к Краснопольскому не вывел меня из ступора. А пусть, уже все до кучи, безразлично подумала я. Жанка тоже не особенно тряслась, так ее окрыляло ожидание скорой встречи с Порфирием.

Оказалось, что Краснопольский и не собирался нас особенно распекать. Только посетовал на то, что мы так долго проторчали в прокуратуре, ну еще немного поворчал для видимости, пожаловался на проблемы с финансированием. Мы, понятное дело, покивали для порядку, дескать, полны сочувствия. А Краснопольский достал из стола мою «новую концепцию криминально-правовой передачи» и сделал умное лицо. Мы с Жанкой последовали его примеру. По мере возможности, разумеется.

— Ну что ж, — надул щеки Краснопольский, — ваша задумка мне понравилась. Интересно, свежо, оригинально.

Не слишком ли мягко он стелет? Я покосилась на Жанку, но ее блаженная физиономия ничего не выражала.

— Вы действительно так думаете? — осторожно уточнила я.

— Конечно, — без тени улыбки подтвердил Краснопольский. — И пора бы вам уже начинать. Сделайте несколько сюжетов, посмотрим, что получится. А пока мы пустим анонс, чтобы зритель был в курсе, что готовится такая передача. Ну, все понятно?

— Понятно. — Вовремя сообразив, что аудиенция окончена, мы с Жанкой поспешно ретировались. Пока Краснопольский не спохватился и не наговорил нам каких-нибудь гадостей. Как это бывает в девяноста девяти случаях из ста.

ГЛАВА 20

Возвращаясь с работы, я еще раз попробовала завести брошенную во дворе машину — ага, черта с два, после чего в преотвратнейшем настроении потащилась к себе домой. В подъезде, как всегда, царила темнотища и противно воняло кошками. На лестничной площадке третьего этажа я остановилась у маленького и вечно грязного окошка и стала рыться в сумке в поисках ключа от квартиры. А когда нашла, то тут же уронила и, чертыхаясь, принялась обшаривать пыльные ступеньки. И вдруг за спиной у меня мелькнула неясная тень, а потом чьи-то холодные пальцы сомкнулись на моей шее…

— А-а! — завопила я в отчаянии, нащупала в темноте что-то, смутно напоминающее человеческий нос, и что было сил за него дернула!

Нападавший заметно ослабил хватку и заорал еще громче, чем я, дурным, но очень знакомым голосом:

— Ты что, ошалела? Чуть нос не оторвала!

— Пронин, ты, что ли?

— Ну я, — донеслось до меня недовольное мычание.

— В следующий раз — оторву, — пообещала я. — И необязательно нос. За что схвачусь, то и оторву.

— Ну, расхорохорилась, — пробурчал Пронин, — уж и пошутить нельзя. Теперь нос небось распухнет, — пожаловался он. — А ты чего ищешь-то?

— Да ключ уронила…

— Этот, что ли? — протянул он мне ладонь, а я, присмотревшись, разглядела не только ключ, но и самого Пронина с пылающим во мраке, как факел, носом.

— Этот, этот… — Я от греха подальше спешно сунула ключ в карман. — А ты чего пришел? За бадминтоном? — Это мне опять пришли на память лыжные палки, которые срочно понадобились Пронину прошлым летом.

— Очень смешно! — Пронин осторожно дотронулся пальцем до кончика собственного носа, точно желая убедиться, что он не отвалился. — У меня к тебе серьезный разговор.

— А вот этого не надо, — я решительно пресекла пронинскую попытку возобновить наши изжившие себя отношения, — мы уже все обсудили. — И рванула от него вверх по лестнице.

— Да я не про то… — запыхтел за моей спиной Пронин. — Очень ты мне нужна… Тут ко мне тип один наведывался, из прокуратуры. Сильно интересовался твоей персоной…

— Кошмаров? — От неожиданности я так резко развернулась, что мы с Прониным сшиблись лбами. Аж искры из глаз посыпались.

— Ну вот, еще и шишка будет! — заохал Пронин. — Да я от тебя сегодня на костылях уйду!

— Ты мне лучше скажи, что за тип у тебя был? Кошмаров, да?

— Это че, фамилия такая? — удивился Пронин. — Серьезно? Ну тогда ко мне другой приходил, потому что Кошмарова бы я запомнил. А этот молодой такой, долговязый, в очочках. Удостоверение показывал… То ли Петров, то ли Сидоров… Ну, неважно, короче… Важно, что он про тебя расспрашивал…

— Подожди, не здесь. — Я сунула ключ в замочную скважину.

— Так вот. — Пронин снял в прихожей куртку и любовно-заботливо пригладил свои роскошные, до плеч, кудри перед зеркалом. — Этот Петров-Сидоров собрал на тебя, Мари, от-такущее досье. Про всех твоих возлюбленных и воздыхателей. И знаешь, между прочим, спрашивал, почему мы с тобой расстались. Дескать, такая красивая пара была…

— Врешь… — не поверила я.

— Только слегка преувеличиваю. — Пронин по-свойски расположился на диване, вытянул ноги и сложил на тощем животе руки.

— И когда это было? — Я пошла на кухню ставить чайник.

— А вчера, — крикнул мне вслед Пронин. — Заявился с утра пораньше, важность такую на себя напустил, ну прямо следствие ведут Знатоки…

Вчера утром… Значит, это было еще до того, как история с фотографией окончательно прояснилась…

— Эй, ты что там бормочешь? — В дверях кухни нарисовался Пронин. Не иначе колбасу унюхал.

— Есть хочешь? — спросила я.

— Угу, — скромно хмыкнул Пронин.

Я достала из холодильника колбасу и сыр, нарезала хлеб, заварила чай. И все это механически, как автомат, вся погруженная в безрадостные раздумья. Копает, копает под меня Кошмаров, ну вот провалиться мне на этом месте, копает!

— А знаешь, какие я из всего этого выводы сделал? — Пронин уже активно работал челюстями. — Какая-то сволочь на тебя настучала! Н-ну, все так преподнесла… Уж больно этот очкастый на твой моральный облик нажимал.

— А ты что? — Я как заведенная продолжала готовить бутерброды.

— А я говорю: нормальный у нее облик. Вполне современный. Называется «женщина в поиске». А он мне: и что же она ищет? Как что, отвечаю, себя, разумеется. Неужели не понятно?

— Так и сказал? — Я так увлеклась, что чуть палец себе ножом не оттяпала.

— Конечно, прямо так и сказал, — не моргнул глазом Пронин. — А этот из прокуратуры опять и так, знаешь, с подковыркой: а что, дескать, она себя потеряла? Что бы понимал, валенок!

— Ну спасибо тебе, Пронин. — Я вздохнула и подвинула к нему поближе тарелку с бутербродами.

— Да за что спасибо-то? — проурчал он, давясь колбасой. — Это мой гражданский долг! — Прожевал и напустил на себя озабоченности. — А вообще, Мари, мне очень даже не понравилось, что этот Петров-Сидоров в такую степь клонил… А, вот еще что, он все на ту историю сворачивал… Ну, когда вы с Пахомихой подрались, что ли… Про Дроздовского осведомлялся… Слушай, чего это они на тебя так взъелись?

— Да-а, Пронин, порадовал ты меня, — отхлебнула я остывшего чаю. — Передачки-то хоть будешь носить?

— Так далеко зашло? — Пронин замер с непрожеванным куском во рту.

— Ага, — кивнула я и включила телевизор. Решила посмотреть, что там кажут. Что-нибудь из суровой бразильской жизни, например. Чтобы хоть немного отвлечься. А в ящике с ходу возник Мажор! На фоне губернского «Белого дома». И сразу начал вещать. Причем с центрального канала, как выражается Жанка.

— …Криминализация в области принимает невиданные масштабы. — Полы моднющего Мажорова пальто развевались на студеном ветру, как праздничные стяги, сам Мажор заметно зарделся на морозце. — Что еще раз продемонстрировали последние события. А теперь в хронологическом порядке. Все началось двадцать первого января с ток-шоу «Разговор с тенью» городской телекомпании «Импульс», небольшой, но очень красноречивый отрывок которого вы сейчас увидите…