Твоя последняя ложь - Мэри Кубика

– Ваша дочь сказала вам, что на Харви-роуд за ней и мистером Солбергом следовала какая-то машина? – уточняет он, и я киваю, после чего с легкостью совершаю то, что именуется дачей заведомо ложных показаний.

– Да, – отвечаю я, по-своему веря, что Мейси и вправду сказала мне эти слова. Я тогда без обиняков спросила, находился ли тот человек в машине, и она ответила утвердительно. Когда я спросила, была ли машина черной, Мейси расплакалась и убежала, в отличие от тех случаев, когда я спрашивала, была ли та красной или синей, на что она лишь покачала головой и сказала, что нет.

– Почему вы думаете, что это та самая машина? – спрашивает детектив, и я рассказываю ему о сцене, разыгравшейся сегодня днем на парковке продуктового магазина, – о том, как моя Мейси в испуге убежала от меня, лавируя между машинами. Рассказываю ему, как она описалась, как безудержно кричала: «Нет, нет, нет, нет, нет!» Детектива, похоже, это ничуть не интересует. Он ничего не записывает, и выражение его лица не меняется.

Только когда я замолкаю, он начинает говорить.

Мне сообщают о том, о чем я до сих пор не знала. Когда Ник погиб, на место происшествия был вызван специалист по реконструкции ДТП. Такого рода специалист, объясняет мне детектив Кауфман, вручая мне кружку с кофе и упаковку салфеток, проводит подробный анализ мест происшествия, особенно тех, которые связаны со смертельным исходом, – таких как у Ника. Предметами такого анализа являются скорость, с которой ехал водитель в момент наезда или столкновения, дорожные и погодные условия, а также то, не является ли причиной смерти убийство по неосторожности или умышленное убийство, или же виной тому трагическое стечение обстоятельств – просто невезение, грубо говоря. На месте происшествия проводятся измерения, делаются фотографии, а также анализируется состояние транспортного средства и проезжей части.

– В наши дни, – говорит он мне, – большинство автомобилей оснащаются собственными «черными ящиками», что вскоре может избавить нас от необходимости в специалистах по реконструкции аварий. Такие устройства называются тахографами, или же аварийными регистраторами. Они способны поведать нам то, чего не может сообщить погибший: например, сколько времени потребовалось, чтобы сработали подушки безопасности, был ли водитель пристегнут ремнем, нажал ли он за миг до столкновения на газ или на тормоз…

Я вопросительно смотрю на него, гадая, на что же Ник в тот момент нажал: на газ или на тормоз. Представляю себе, как Мейси и Ник вместе едут в машине по Харви-роуд. В моем представлении окна закрыты, кондиционер включен на полную. В тот день было очень жарко, и хотя Мейси любит ездить с полностью опущенными стеклами, чтобы солнце светило ей в глаза, а ветер развевал волосы, Ник был бы против. Он терпеливо переносил многое, но только не влажность или жару. Я вижу его в темных очках, хотя умом понимаю, что это не так – солнечные очки Ника лежат на комоде в его спальне, забытые в тот день дома. Он очень спешил. На Нике не было солнцезащитных очков, но в моих виде'ниях они у него на переносице, и он поворачивается к Мейси, иногда подпевая словам песенки, слов которой полностью не знает. По радио звучит саундтрек к «Холодному сердцу»[26], и Мейси упирается ногами в кожаную спинку переднего пассажирского сиденья и пинает по ней в такт музыке. В руках у нее книжка. Книжка с твердыми картонными страницами, которую она выбрала из корзины, установленной в центре заднего сиденья, «Баю-баюшки, луна!»[27], потому что именно в таком виде ее и нашли медики со «скорой» – с книгой в руках.

Детектив Кауфман, извинившись, выходит из комнаты и возвращается через несколько секунд с папкой в руке. Достает из папки какие-то фотографии и протягивает их мне.

– Не уверен, что вам захочется это увидеть, – говорит он, и я нерешительно рассматриваю их. Я тоже не уверена, что хочу это видеть. Ярко-красная машина буквально обмотана вокруг дуба. Бок машины свернулся дугой, как старый тетрадный лист, смятый и сплющенный. По асфальту беспорядочно раскиданы какие-то автомобильные детали – боковое зеркало, фара, острый обломок бампера, декоративный колпачок от колеса… Колпачок, очень похожий на тот, которого недостает у черной машины на стоянке продуктового магазина.

Мне вновь и вновь рассказывали о том, что произошло, как на самом деле погиб Ник. Рассказывали, потому что я постоянно спрашивала об этом у окружающих. Мне нужен был кто-то, кто объяснил бы мне, как семейный автомобиль с пятизвездочным рейтингом безопасности мог лишить жизни моего мужа. Подушки безопасности сработали, как мне сказали, но почему-то не смогли защитить голову Ника от удара. По их словам, все произошло очень быстро. Буквально в один миг. Ник и подушка безопасности каким-то образом разминулись между собой.

На снимке, который показывает мне детектив, дорога расчерчена черными линиями – следами юза, свидетельствующими о том, что шины автомобиля быстро затормозились и оставили на поверхности дороги следы резины. Когда я была маленькой, мы с соседскими ребятами устраивали соревнования – кто сможет оставить самый длинный такой след. Мы загоняли наши велики в тупик и заводили воображаемые двигатели. Навалившись на педали, проезжали со всей возможной скоростью футов двадцать или больше, а затем сильно нажимали на ручной тормоз и смотрели, кто оставил самый длинный и темный тормозной след, похожий на ту липкую дорожку, которую оставляет на листе бумаги розовый ластик.

Провожу пальцем по этим темным линиям и говорю детективу:

– Тормозные следы. Ник дал по тормозам. Он пытался погасить скорость.

Но детектив Кауфман отвечает:

– Забавно, как многое эти маленькие черные линии могут рассказать нам о том, что произошло на месте ДТП, – вот эти следы на асфальте. Мы называем эти линии следами заноса. Они немного отличаются от следов торможения, которые вначале светлее, а затем темнеют. В отличие от следов ускорения – у тех все наоборот. В самом начале они темные и начинают светлеть по мере того, как автомобиль набирает скорость. Но следы заноса все равно достаточно легко отличить. Для начала, они изогнуты, что говорит нам о том, что непосредственно перед столкновением автомобиль скользил вбок – водитель слишком быстро вошел в поворот, и машину занесло. Вот эти едва заметные бороздки, – говорит он, проводя пальцем по темным линиям, которые назвал следами заноса, – говорят нам о том, в каком направлении двигался автомобиль.

После чего протягивает руку к другому фото, на котором гораздо отчетливей видно, в каком направлении двигался автомобиль – прямо к