Алексей Кленов - Зуб дракона

Подумав, Доронин добавил:

— Нет, лучше сам поезжай. От этого кода будет зависеть успех операции. Все понял? Давай, действуй.

Переключившись на дежурного, полковник коротко приказал:

— Валиева ко мне…

Не больше чем через полминуты Валиев появился на пороге и замер, ожидая распоряжений.

Доронин указал рукой на мастера:

— Валиев, вот этому товарищу предоставить инструмент, какой он скажет, и отвезите его к почтамту. Если потребуется, дайте людей в помощь. Выполняйте.

Еще раз поблагодарив мастера и телеграфистку за помощь, он проводил их до двери, вернулся к столу и сел на прежнее место. Я спросил:

— Где вы этого Левшу раскопали?

Покосившись на меня, полковник съязвил:

— А ты думал, что наша работа — это только из нагана палить да под поездами кувыркаться? Пока ты там с Шариным препирался, Манков, как видишь, успел массу работы проделать.

Хмыкнув, я пожал плечами и ничего не ответил, а только подумал, что Манков все же неплохой парень. Дело свое он знает туго, и голова у него варит неплохо. Он, пожалуй, за эту операцию майора получит, к тому же ему и по выслуге лет уже пора, и, глядишь, в будущем году заменит Доронина. Ну что же, каждый чего-то ждет от этой передряги. Одному мне все до фонаря, лишь бы с Игорем ничего не случилось. Хотя, это тоже корысть.

Прерывая мрачную тишину кабинета, затрезвонил селектор. Покосившись на него, Доронин нажал кнопку громкоговорителя. Из динамика послышался голос дежурного:

— Товарищ полковник, только что подъехал Богатов. Направляется к вам…

Не отвечая, Доронин отключился и хмуро посмотрел на меня:

— Готовься к разговору, старлей. Мы должны, — он особенно подчеркнул это імыі, и я понял, что беседы с генералом мне избежать не удастся, — убедить его, что справимся своими силами. Понял меня?

Я молча кивнул. Конечно, понял. Эта бодяга с заложниками может многое отнять, если все кончится плохо, но и дать может не меньше, если провернем операцию удачно и заложники не пострадают. А это перед пенсией полковнику явно не повредит.

Дверь без стука распахнулась, и генерал Богатов, холеный, плотный, с седой головой и властным выражением на лице, вошел в кабинет. Мне даже показалось, что в небольшом кабинете Доронина сразу стало тесно.

Мы поднялись. Доронин шагнул вперед, одернув на себе мешковатый китель.

— Товарищ генерал…

Богатов бесцеремонно прервал полковника:

— Отставить Доронин. Нечего из себя паиньку строить, меня этим не купишь. То, что у тебя в мое отсутствие произошло, я уже и без тебя знаю, из телерепортажей. Кто там у тебя в оцеплении такой разговорчивый попался?

Доронин помялся. Поморщившись, Богатов кисло посмотрел на него.

— Ну, ладно, ладно. Нечего выгораживать, знаю я тебя.

Доронин нехотя ответил:

— Капитан Плотников.

— Накажешь своей властью, за длинный язык. Формулировку сам придумай. Но учти, я проверю. Мне эти журналисты уже в печенку въелись. И передай своему Плотникову, что легко отделался. А теперь давай рассказывай то, чего я еще не знаю. Надеюсь, вы тут не во все журналистов посвящаете.

Доронин молча проглотил пилюлю. Богатов, по-хозяйски, тяжело опустился в кресло Доронина и, сняв фуражку-аэродром, положил ее на стол справа от себя. Подняв на нас глаза, отрывисто сказал:

— Садитесь. Оба. Говори, Доронин, чего ты тут надумал.

Присев к столу, Доронин доложил:

— Товарищ генерал, мы разработали план операции по освобождению заложников. План прост и надежен. Путь, чтобы незамеченными проникнуть на почтамт, один, но он дает почти стопроцентную гарантию успеха…

Генерал тяжелым басом переспросил:

— Почти?

Пожав плечами, Доронин ответил:

— За сто процентов никто не может ручаться… Человек для проведения операции подготовлен. Старший лейтенант Безуглов…

При его словах я поднялся и по-уставному вытянулся. Доронин продолжил:

— У него отличная подготовка, безукоризненная репутация. Великолепно стреляет. Смел, решителен, находчив. В последней операции, по задержанию Бугаева, проявил себя как грамотный и умелый оперативный уполномоченный…

Слушая дифирамбы полковника в свой адрес, я едва не рассмеялся, несмотря на присутствие генерала. Доронин так обмазывает меня медом, словно это не он пять часов назад пушил меня в хвост и гриву за то, что я провалил операцию с Бугаевым. Все-таки на физиономии у меня что-то, наверное, отразилось, потому что Доронин строго и предостерегающе посмотрел на меня и закончил:

— Я уверен, что он справится с поставленной задачей.

Покосившись на меня, Богатов спросил:

— Ты уверен. А он?

Стараясь смотреть на генерала бесстрастно, я отчеканил:

— Так точно, уверен, товарищ генерал.

Богатов еще раз оценивающе посмотрел на меня.

— Орел… Недавно здесь?

— Так точно, недавно.

Генерал недовольно поморщился:

— Что ты заладил, как попугай? Других слов не знаешь?

— Никак нет, знаю, товарищ генерал. Только они уставом не предусмотрены.

Богатов покачал головой:

— Силен… Спишь, поди, с уставом? А, старлей? Спать с бабой надо, прости Господи. Баба-то есть у тебя? Ну, что ты смотришь на меня, словно сожрать хочешь?

Я мысленно выругался. Чтоб тебе пусто было, старому хрену. Лезешь не в свое дело! Ну какая тебе разница, с кем или с чем я сплю? Перехватив предостерегающий взгляд Доронина, я удержался от дерзости и ответил безо всяких интонаций в голосе:

— Как и положено по уставу, пожираю начальство глазами, товарищ генерал.

Ну что же, если я и не ответил Богатову, как он того заслуживает, то по крайней мере подколол. Доронин от моей выходки едва не поперхнулся и послал мне мнообещающий взгляд. Богатов даже внимания не обратил на мои слова. И то верно. Какое дело генералу до укусов какого-то старлея? Он только поинтересовался у Доронина:

— Всегда он у тебя такой… уставной?

Доронин еще раз мрачно сверкнул на меня глазами и ответил:

— Почти.

Богатов закурил, разогнал рукой дым и с минуту задумчиво молчал, покручивая в руке зажигалку Доронина. Затем, машинально опустив зажигалку в карман, сказал:

— Спецподразделение по борьбе с террористами из Москвы уже прибыло на аэродром. Максимум через полчаса они будут здесь. Как считаешь, Доронин, стоит ли нам рисковать? Может, предоставим это им? Они специалисты, им и карты в руки, а?

Я разозлился не на шутку. Они тут рассуждают, на кого ответственность спихнуть в случае неудачи, а там люди томятся. Я уже чуть было не выпалил Богатову, что думаю по поводу его слов, но Доронин опередил меня.

— Товарищ генерал, при вооруженном захвате увеличивается риск, что пострадают заложники. Наша операция рассчитана на ликвидацию террористов с использованием фактора внезапности. Грубо говоря, они и пикнуть не успеют, как для них все кончится…

— А ты убежден, что твой старлей сумеет их убрать так, чтобы никто из заложников не пострадал?

— Убежден.

Богатов перевел взгляд на меня:

— Ну смотри, старлей… В случае успеха получишь капитана, представление Доронин сегодня же напишет. При неудаче… козлом отпущения сделаю.

От его цинизма меня покоробило. Нахально посмотрев генералу прямо в глаза, я возразил:

— Всем достанется.

Богатов хмыкнул:

— Хм… Смышлен и дерзок. Оказывается, не только уставные слова знаешь. Ну посмотрим, говорун, каков ты в деле окажешься… Ладно, Доронин, спецназ я на свой страх и риск пока придержу под видом разработки операции. Но учти. В случае провала вашей операции — я вам такого приказа не отдавал. Понял меня? А если все пройдет удачно… Победителей не судят.

Поднявшись, он надел фуражку.

— Докладывай мне каждые полчаса, а при малейших изменениях обстановки — немедленно… И приготовь представление к капитану на этого говоруна.

Поднявшийся вместе с генералом Доронин ответил:

— Так точно… Зажигалочку позвольте, товарищ генерал.

Богатов непонимающе посмотрел на него:

— Чего?

Доронин снова, не без ехидства, повторил:

— Я говорю, зажигалочка моя у вас в кармане…

Генерал похлопал себя по карманам, выудил доронинскую зажигалку, протянул ее хозяину, что-то смущенно пробормотал при этом, а я едва не загоготал в полный голос. Как мы все любим друг друга! Сколько теплоты и нежности в наших отношениях! Ведь Доронин, я уверен, в течение всего разговора ни на минуту не забывал о своей зажигалке…

Богатов что-то еще пробормотал о своем развивающемся склерозе и исчез за дверью, источая запах одеколона. Доронин мрачно посмотрел на меня.

— Ты, Безуглов, хотя бы при генерале сдерживался. Прав был Алсуфьев, диковатый ты какой-то. Нет, не бывать тебе генералом…

А мне, честно говоря, и наплевать. Лучше быть честным опером, чем фальшивым генералом. Пожав плечами, я ответил Доронину как можно беспечнее: