Рождественские расследования - Алекс Винтер

– Какой ужас. А где еще?

– Секретная информация – не могу сказать.

– И все именно вот так?

– Где-то больше, где-то меньше. Ваш мы уже назвали «Царевский инцидент».

– Ясно. И что же это такое? Вы уже догадались? Ведь ужас какой-то. – Она поморщилась: – Тоже не можете сказать?

Крымов и впрямь морщился, но только потому, что еще не успел придумать, в чем же суть подобных инцидентов, и тем более «Царевского».

– Мы думаем, это слом пространственно-временного континуума. Своего рода «кротовая нора», как тут сказал один уфолог, но не в другую часть космоса, а в иное измерение. – Он вздохнул. – Где живут вовсе не люди…

– А кто?

– Догадайтесь сами.

За их спинами шумела возбужденная толпа. Раздраженные людской перепалкой птицы нервно летали над парком, а в деревьях их дожидались заботливо свитые гнезда с птенцами, которых пора было кормить вкусными червяками и жуками. Люди шумели так, будто собирались срубить или спилить все деревья подчистую, только дожидались, когда же им привезут и раздадут топоры и пилы.

– Вы про потусторонний мир? – шепотом спросила Наталья Сенчина. – Мир духов?

Подсказка была идеальной.

– Именно, Наталья Петровна, именно, – кивнул «старший специалист». Впрочем, он и сам склонялся к этой версии случившегося.

– Но если уже пять раз…

– Да-да-да, все так. Как говорим мы, специалисты по паранормальным явлениям РАН: один раз – случайность, два раза – совпадение, три – тенденция, четыре – закономерность, а пять…

– А пять?

– Система, – выдохнул Крымов. – Такие страшные слова. И роковое предположение. А еще мы заметили вот что: люди, вступавшие в контакт с существами, появлявшимися подобным образом, становились объектами их воздействия.

– И что это за воздействие?

– Не могу сказать, – покачал головой Крымов. – Но воздействия те еще! Нам необходимо вместе с вами посетить вашу соседку Аллу, поговорить с ней и ее дочерью Алисой.

Лицо молодой женщины стало несчастным:

– Но я не могу ее тревожить – она и так сама не своя…

– А мы будем аккуратны и предельно тактичны. И потом, лучше я, чем другие. Тем более вместе с вами. Просто скажете ей: это друг, он здесь, чтобы помочь. Мы сядем и поговорим. Да хоть на лавочке у вашего подъезда. У вас есть лавочка у подъезда?

– Есть, – кивнула Наталья. – А что потом?

– А вот мы и увидим, что потом, – многозначительно изрек Крымов. – Я не исключаю, что с вашей соседкой и ее дочерью тоже могли произойти какие-то перемены. И психического, и физического свойства.

– Но какие именно перемены? – с легким отчаянием в голосе вопросила Сенчина.

– Я пока не знаю. Старый шаман поговорил с одним испытуемым, открыл пару каналов, и что вы думаете? Бедняга заговорил сразу на шести тибетских диалектах. Теперь не знает, что с этим делать. Шаман, между прочим, тоже не знает, куда девать знания этого балбеса. Я могу выяснить, что с вашей подругой, только поговорив с ней. Ну так что, идем? Или вначале позвоним?

– Если позвоним – она откажет. Очень может быть, что она сейчас гуляет около дома. С малышкой и с Алисой.

– Тогда пошли.

Они быстро покинули парк и галдящую толпу, вышли через ворота, перешли зеленую улицу. Перед ними была многоэтажка.

– Нам во двор, – сказала Наталья. – Мы тут живем.

Крымов обернулся – за ними на расстоянии двигались двое: старичок-коротышка в хаки и рыжеволосая девушка в джинсовом костюме. Собранностью и сноровкой оба походили на заядлых карманников.

Крымов и его спутница обошли многоэтажку, затем садик. Сенчина вдруг остановилась как вкопанная и быстро остановила рукой «старшего специалиста»:

– Вон она, – прошептала новая знакомая.

На лавке у подъезда, рядом с коляской, к ним спиной сидела молодая женщина. Напротив, сидя на другой лавке, что-то сосредоточенно рисовала в альбоме кудрявая девочка лет восьми.

– А это Алиса? – догадался Крымов.

– Да, она. Бедняжка, такое пережить! Первый раз вижу ее с альбомом в руках.

Алиса заметила их первой, улыбнулась и рассеянно махнула ручкой соседке Наталье. Рядом с девочкой лежала коробка с цветными карандашами, Алиса вооружилась сразу несколькими и опять ушла в работу. На подходивших оглянулась ее мать. Спутник подруги, собранный спортсмен с проницательным взглядом, сразу озадачил женщину.

«Господи, сейчас опять придется врать, только еще вдохновеннее, – вздохнул про себя Крымов. – Ладно, на штурм…»

– Алла, – подходя, заговорила Сенчина, – хочу тебя познакомить с Иваном Ивановичем… – Она явно забыла фамилию. – Он из Москвы. Алла Нежина.

– Логинов, – очень доброжелательно кивнул Крымов. – Можно просто Иван, я из Академии наук, специалист по паранормальным явлениям. Прошу меня простить за беспокойство.

Лицо Нежиной стало несчастным:

– Наташа, ты издеваешься?

– Иван Иванович здесь, чтобы помочь, – со всей заботливостью заверила ее подруга.

– Помочь – как? Чем?

– Я пока не знаю, – стушевалась Сенчина.

– Скажите, Иван Иванович, как вы можете нам помочь? – вопросила Алла Нежина. – Мне и моей дочке? Изменить нашу жизнь? Повернуть время вспять, чтобы мы не вошли в тот парк вчера? Можете так сделать?

– Нет, но могу другое. Предупредить возможные изменения в ближайшем будущем.

– Предупредить? – усмехнулась она.

– Именно так.

– Вы опоздали, – твердо сказала Нежина.

– Как это понимать?

– А так. Аллисочка, подойди к нам.

Девочка нахмурилась.

– Я прошу тебя. Покажи свой альбом. Покажи дяде картинки. Прежде она почти не рисовала, а если рисовала, то каракули.

Кудрявая малышка спрыгнула с лавки и подошла к матери, соседке и незнакомцу. На последнего она смотрела особенно подозрительно.

– Человечка с ножками-палочками, домик с окошком, где рама крестиком. Елочку, – продолжала ее мать. – Дай, пожалуйста, свой альбом. – Алла Нежина взяла из рук девочки альбом, открыла его и протянула Крымову. – А теперь она рисует вот это. Со вчерашнего дня. Как вам?

И Андрей Крымов, и Наталья Сенчина смотрели с открытом ртом на рисунок, выполненный цветными карандашами. Это был уровень добротного иллюстратора книг, учившегося как минимум лет пять своему искусству. На лавке, спрятавшейся в кустах и деревьях, сидела женщина в серебристом платье с воротником под горло, в белоснежном берете и смотрела на зрителей так, точно решила замертво свалить их взглядом.

– Мамочки родные, – прошептала Сенчина. – Это точно она нарисовала?

– Нет, я вызвала художника, чтобы он по-быстрому разрисовал весь альбом! Она – и на моих глазах.

– И как это у нее вышло, Алка?

– Дальше пролистайте, – пропустив реплику соседки мимо ушей, предложила мать серьезному мужчине.

Крымов стал смотреть. На следующей странице уже был портрет этой женщины, но крупным планом: пронзительный взгляд продолговатых глаз, ослепленных ненавистью; их, как и сердца женщины, уже коснулись грозы всех возможных страстей. Этот взгляд был готов сразить наповал.

– С трудом верю своим глазам, – пробормотал Крымов. – Девочка, это точно ты нарисовала?

– Я, – ответила она так, словно сейчас же собиралась смертельно обидеться на незнакомца за его недоверие.

– А как у тебя так вышло?

– Не знаю.

– Ясно, – кивнул детектив.

На следующей странице вокруг той же дамы вся листва стала ослепительно рыжей, на другой – краски померкли. На очередном листе женщина в серебристом платье сидела буквально напротив черной дыры, а редкие черные ветки вокруг густо покрывал