Распущенные волосы - Афанасий Рогин

стол. — Знаете, когда я собирал свою коллекцию, этот фокус с переодеванием помог мне не единожды. В образе клошара я периодически обхожу местные блошиные рынки и барахолки. Вот последнее приобретение: потраченные впустую время и десять евро. Самарканд, пятнадцатый век, серебрянная монета времён Улугбека, но сильно изношена и отверстие с краю. Возьмите в качестве приза, ведь в случае с вами, месье Андре, фокус не удался. Старею наверно.

— На тебе, Боже, что нам негоже? — Тем не менее, я положил монету в карман. — А для чего было скрывать статус? Чтобы заплатить поменьше?

— Даже если так, что в этом предосудительного?

— Ничего, согласен. Но монета не ваша собственность, почему я должен передать её вам? — Я допил кофе и поставил чашку на стол.

— А как же наш договор? Во Франции — это святое, сразу видно, что вы — не француз, — нахмурился старик.

— Нашли чем попрекнуть! — вспыхнул я. — Облапошить незнакомого человека, который оказал тебе услугу: как же это по-французски!

— Месье Дюбуа, — пролепетал Бюжо, руки у него задрожали, и он поставил чашку на стол, чтобы не расплескать содержимое. — Я правильно понял: "Распущенные волосы" у вас? Неужели вы её нашли?

— Предположим.

— Покажите, — с придыханием выговорил старик.

— Забирайте, она внутри! — Я хлопнул бумажником с монетой по столу, следом швырнул телефон. — Деньги переведёте на карту. Счастливо оставаться!

Месье Бюжо смахнул со стола телефон и схватил бумажник, не обратив ни малейшего внимания на то, что я направился к выходу.

По дороге в агентство я успел немного остыть и трезво оценить ситуацию. Как же ловко этому старикашке удалось выудить у меня монету! Может быть, в кофе какую-нибудь психотропную гадость подсыпал? Не исключено, лишь бы с деньгами не кинул.

Я забежал в магазинчик рядом с агентством и первым делом подошёл к банкомату. Однако! Месье Бюжо уже успел перевести на карту сумму, втрое больше обещанной. Только вот радоваться этому приобретению или сожалеть об упущенной выгоде? Пустое: главное — дело закончено, а это надо отметить с Мишелем, раз дал обещание. Тут же на месте я приобрёл пару бутылочек Шато де Монтифо — любимого сорта коньяка Папина, а немного подумав, добавил в корзину багет и пару нарезок. Вернувшись в агентство, я запер дверь, водрузил покупки на стол и невольно расхохотался. А ведь Бюжо прав, чёрт возьми: ну не французы мы с Мишелем. Привычки, типа шашлычка под коньячок, никуда от нас не делись, но мы их никому и не навязываем.

Перед тем, как перебраться в Париж, Филиппо долгое время жил в Италии и своё мастерство отшлифовал на туристах, которых в Мори немеряно. Увидишь Неаполь и Мори — увидишь Италию, так когда-то говорили итальянцы. Название города Мори созвучно с "умереть", а Париж заменил Неаполь: так появилось "Увидеть Париж и умереть". Так кто же ты такой, Пётр Русанов, нашедший свою смерть на парижской мостовой?

Мои размышления прервал стук в дверь, но последние события свели на нет весь энтузиазм.

— Ferme! Закрыто! — крикнул я, после чего в дверь забарабанили с удвоенной интенсивностью.

Я бросился к выходу, отодвинул щеколду и в бешенстве распахнул дверь: на пороге стоял Анри Бюжо со счастливой улыбкой на губах и коробкой Мартель в руках.

— Как бы это вам объяснить, месье Андре? В моей жизни было много женщин, я вожделел их, добивался и получал. Или не получал, но тут же находил им замену. — Месье Бюжо деликатно кашлянул в кулачок. — Красотки и не очень, порой даже откровенные дурнушки, со временем их лица поблекли, а имена стёрлись из моей памяти. Но тут другое: каждая монета из коллекции помнит тепло твоих рук. Она полностью твоя, и ничья больше, не то, что женщины, а это дорогого стоит.

— Вам не приходило в голову, что вы — сумасшедший? — съязвил я.

— Признаюсь, приходило, — кивнул головой старик. — Но суть в том, что я — повёрнутый нумизмат, а как человек, совершенно нормален. Как вы думаете, на что способен настоящий коллекционер, чтобы обладать сокровищем? Просто обладать, и ему безразлично, знает кто-то об этом или нет.

— Наверно, на многое.

— Нет, месье Дюбуа. Вообще на все. На низость, предательство, преступление. Поймите, я не в силах продать "Распущенные волосы", а вы бы просто не смогли. Или в лучшем случае за цену меньше той, что я вам заплатил, поверьте.

— Это почему? — удивился я.

— Без обид: вы — никто в нашей среде, с вами не захотят связываться. Другое дело я: мне позволительно просто заявить, что я счастливый и давний обладатель "Распущенных волос", и выставить монету на аукцион iNumis, он проходит здесь, в Париже, — с апломбом объявил месье Бюжо.

— Но ведь вы не хотите её продавать!

— Вот мы и добрались до главного. Помните, я вам рассказал о второй монете? Есть вероятность, что она существует, и вот её я готов продать. Меня больше устраивает та, что уже имеется. А в каком состоянии — практически "без обращения"! Как такое возможно? — не уставал восторгаться коллекционер.

— Чтобы продать, сначала нужно найти. Нет уж, месье Анри, ищите другого дурачка и продолжайте восхищаться новоприобретением.

— Дурачком можете оказаться вы, месье Дюбуа, если откажетесь. Ведь я готов это сделать исключительно из расположения к вам, и обещаю поделиться половиной окончательной цены лота. Это — гигантская сумма! — огорошил меня старик.

— Месье Бюжо, а вам неожиданно удалось меня уговорить. — Я придвинул свой стул поближе к столу. — Но объясните, с чего вы взяли, что другая монета может находиться в России, и почему она представляет для вас меньшую ценность, чем первая?

— Многие известные нумизматы взяли за моду ставить своё клеймо на экспонатах коллекций. Некоторые считают это варварством, но лично я придерживаюсь противоположного мнения. Это — своеобразный бренд, как говорят нынче. В моей коллекции много экземпляров с клеймами, но из российских до сегодняшнего дня был только полуполтинник с клеймом Гуттен-Чапского.

— А на "волосах" чьё клеймо?

— Лисенко. Известный нумизмат, жил такой в девятнадцатом веке. Когда Русанов показал мне монету, я сразу заметил клеймо и попытался сбить цену. Но он заломил за доллар пять миллионов и был непреклонен. Я не беден, но у меня нет таких денег! — Старик беспомощно развёл руками.

— Его вам надуть не удалось, сочувствую.

— Когда Русанов удалился, я тут же позвонил Шапиро, знакомому коллекционеру из России, — Бюжо пропустил мой сарказм мимо ушей. — И он рассказал мне про эту монету совершенно занимательную историю. Григорий Лисенко слыл коллекционером с патриархальным уклоном: женщина и нумизматика две вещи несовместных! Его угораздило заключить пари