День писателя - Анна Велес

твой фанат, — признался Семен. — А еще постоянно тебе завидую. По-дружески, правда. Сколько у тебя книг вышло за шесть лет?

— Тридцать две, — озвучила писательница.

— Вот! — важно заметил друг. — Как тебя на это хватает? Столько сюжетов в голове!

— Да у меня просто скорость набора большая, — призналась девушка. — Реально очень быстро печатаю. А так… я же часто пишу параллельно по два романа. Чтобы переключаться по настроению. Кстати, это очень спасает. Вот… Наверное, и сейчас возьмусь за другой проект. Параллельно.

— Серьезно? — заинтересовался Семен и вдруг понял. — Не писун?

Этим не совсем красивым словом в литературных кругах назывался неприятный момент, когда по каким-то причинам работа не шла от слова «совсем». В целом, тот же творческий кризис, но названный более откровенно.

— Вроде того, — призналась неохотно Алина. — Прикинь? Так ждала отпуска! Сесть и писать сутки напролет. И вот… Села… Не идет. Причем уже давно не идет. Еще до отпуска.

— Тогда реально, может, новое что-то начать? — согласился с ней друг. — Так бывает. И… вдруг неожиданно на волне нового и это покатит?

— Так обычно и случается, — поддакнула девушка. — Только я упрямая. Надо сначала дать самой себе родительское разрешение поставить этот роман на паузу.

— Так и давай! — уверенно заявил Семен. — Своего собственного мало, соберемся на днях, мы все тебе это разрешение дадим.

— Спасибо, — снова улыбнулась в трубку Алина. — Скоро. Пока все же попробую справиться сама.

— Удачи, — напутствовал Семен. — И тебе тоже спасибо. Вот спросил, и даже как-то писать сразу захотелось.

Они мило распрощались. Алина подумала, что эта магия, к сожалению, не работает в две стороны. Ей писать не захотелось. Совсем! Наверное, дело не в новой идее, которая все же сидит в мозгу. И даже не в том, что роман, который она пишет, идет трудно изначально. Дело в дурацких покушениях и угрозах. Бесит. И выматывает. Как бы она не хотела, относиться к этим событиям спокойно или даже с юмором, вернее, с сарказмом, у нее не получается. Но надо что-то делать! Она реально слишком упряма! Ничто и никогда не мешало ей работать!

Писательница уже хотела отложить смартфон, который все еще держала в руках, и решительно заняться перечитыванием того, что написала в предыдущие дни, когда аппарат снова зазвонил. Ирка!

— Привет, — почти обреченно произнесла Алина, приняв вызов.

— Я тут вся такая сижу! Переживаю за нее! — с наигранным возмущением заявила подруга. — Что ты там вся в работе. Звоню, думаю, тебе еды везти надо, а то ты в творческом порыве с голоду помрешь. А до тебя и не дозвониться!

— Извини, — суховато отреагировала писательница. — До тебя говорила с Леней и Семеном. Даже твоих пропущенных не успела заметить.

— Да, ладно, — тут же сдалась Ирка. — Так как у тебя? Творческий отпуск?

— Нет, — призналась девушка. — Не идет.

— Снова кризис? — скептически осведомилась подруга. — На новые два часа?

— Снова нет, — сообщила ровно Алина. — Все тот же. Он не закончился.

— В смысле? — удивилась Ирка и тут же забеспокоилась. — Алина… Это как-то… Что случилось? Ты всегда пишешь, сколько я тебя знаю. Никаких кризисов в помине не было.

— А теперь есть, — уныло пожаловалась писательница. — Все когда-то случается впервые.

— Но почему? — это прозвучало как-то даже немного требовательно — У тебя же сроки!

Называть подруге причины Алина никак не собиралась. Про покушения Ирке точно лучше не знать. Как и про угрозы. Да и про новый сюжет не желательно. Если они сейчас станут его обсуждать, во-первых, Ирка как всегда все перевернет и будет спорить, а у Алины плохое настроение, она может сорваться на подруге, во-вторых, если говорить о новой идее, соблазн сесть ее писать еще вырастет.

— Да бывает так, — заявила писательница. — Знаешь, слишком ждешь возможности сесть за компьютер, часы считаешь, а как дорвалась, наконец… Боязнь белого листа. Или что-то типа этого.

— Ого… — Ирка явно прониклась. — Слушай! Ну…Давай я приеду? Посмотрим дораму? Отвлечешься. Привезу пива!

— Это как-то слишком, — решила Алина. — Нет. Спасибо.

— Тогда придумай еще что-нибудь, — не отставала подруга. — Что-то неожиданное. Иди гулять!

— С ума сошла? — искренне испугалась писательница. — Там грязь и слякоть! Да и вообще, я хожу, конечно, пешком. Но… Гулять? Без дела? Это не мой вариант.

— Тогда… — фантазия Ирки явно иссякала. — А! Свидание! Вот! Как там твой мистер Дарси? Может, зайдешь к нему? Якобы узнать, как там дело продвигается с тем трупом? Соври, что для романа надо. Пойдете куда-нибудь вдвоем.

— Только не это! — Алина отреагировала резко, и тут же поняла свою ошибку.

— Вы уже виделись? — тут же загорелась подруга. — Встречались? Что нового?

— Ничего, — чуть ли не по слогам выдала писательница. — И вообще. Слушай, лучший способ преодолеть кризис, это все-таки работать. Я больше не буду отвлекаться. Сяду и… напишу, что-нибудь.

— Хорошо-хорошо, — быстро согласилась Ирка. — Давай. Удачи. Я больше тебя трогать не буду. Только бы срослось.

Алина поблагодарила, пожелала хорошего дня, распрощалась. Как-то уже на автомате. Третий звонок подряд. Хватит. Надо бы реально собраться, сесть…

Она с тоской посмотрела на ноутбук. Это какое-то насилие над собой. Сейчас явно ничего хорошего не выйдет. Надо что-то придумать, как-то реально отвлечься. И чтобы никто не звонил больше и ни с кем больше не пришлось бы обсуждать все это!

Она решительно выключила компьютер и начала собираться.

— Есть идея! — Владик надеялся, что его уже третий день беспробудно хмурый напарник еще способен чему-то радоваться. — Этот хейтер Хоревой. Пусть он каждый раз заводит новый аккаунт или новую почту, чтобы доставать ее. Даже покупает новый номер. Но гаджет-то у него один! Надо пробить IP.

— Серьезно? — с сарказмом выдал Савелий. — Поделись с ней своей гениальностью. В соавторы возьмет!

— А что не так? — удивился его коллега.

— Давно уже сделал, — с досадой сообщил следователь. — Бесполезно. Он фиксируется как минимум в пяти странах Европы. О VPN слышал?

— Понятно, — Владик расстроился. — А если поговорить с соседями и близкими этих ее дружков? Ведь сообщения отправляют и ночью. Такое трудно не заметить.

— Об отложенных записях слышал? — Савелий мрачнел