Люся Лютикова - Все хорошие девочки попадают в рай

От грустных раздумий меня оторвала наша секретарша Олечка:

— Люсь, тебе Женя Тюленева просила передать эту записку.

Я развернула листок: «Антон Зайцев, агентство «Длинный язык», Воронцовская набережная, д. 4, офис в подвале, вход в арку, затем налево, сегодня будет на работе до 18.00».

«Длинный язык» — подумать только! Это же надо так назвать туристическое агентство! Ну что ж, если потороплюсь, то успею в эту контору как раз к шести. Интересно, а почему Антон так рано уходит домой? Сейчас же туристический сезон в самом разгаре, менеджеры должны до поздней ночи пахать в офисах.

В агентстве «Длинный язык» не было ни одного клиента. В небольшой каморке без кондиционера за старенькими компьютерами скучали два молодых человека. Увидев меня, они радостно устремились навстречу, но я их разочаровала:

— Кто из вас Антон Зайцев? Я от Жени Тюленевой.

Один из пареньков указал мне на стул:

— Присаживайтесь.

Прежде чем приступить к своему делу, я задала вопрос, который терзал меня всю дорогу:

— А почему «Длинный язык»?

— Ну, — Антон смущенно почесал нос, — это моя идея. Есть такая поговорка — «язык до Киева доведет». И в соответствии с логикой я сделал вывод, что длинный язык доведет еще дальше — до Кипра, Гибралтара или Мальдивских островов. Так родилось это название.

По-моему, логикой здесь и не пахнет. И вообще, человек, давший своему агентству такое название, явно не дружит с головой. Неудивительно, что ребята так рано уходят домой: клиентов нет и не предвидится. В самом ближайшем будущем контору ждет разорение. Видимо, эти размышления отразились у меня на лице, потому что Антон внезапно посуровел.

— Вот то, о чем вы просили, — процедил он и бросил на стол фотографию.

Я вгляделась в снимок, сделанный на корпоративной вечеринке. Фотограф заснял кусок накрытого стола и четырех человек, которые подняли бокалы. Печать была довольно четкая, поэтому я без труда узнала Инну и самого Антона Зайцева. Двое других молодых людей были мне незнакомы.

— А кто из них Павел Шилко?

Антон ткнул пальцем в довольно невзрачного блондина в синем пиджаке:

— Он.

Я уставилась на блондина: совершенно не похож на Самозванца! И цвет волос не тот, и глаза карие, и нос картошкой. Неужели и здесь я на неверном пути и у меня нет ни одной зацепки?

— А это точно он?

Антон посмотрел на меня как на ненормальную.

— Можно я возьму снимок?

Парень кивнул, я спрятала фотографию и покинула агентство.

В метро мне с трудом удалось втиснуться на сиденье между двумя мощными пенсионерками. За спиной у каждой был рюкзак, а перед собой они держали тележки на колесиках. Куда это старушенции едут с такими каменными лицами? Тут до меня дошло: сегодня же четверг, а на выходные «мичуринцы» отправляются на свои родные шесть соток. Пенсионеров, как первых ласточек, выпускают загодя. Поистине народ, способный прожить три дня в щитовом домике без водопровода и клозета, зато в компании с комарами и колорадскими жуками, непобедим.

Я достала снимок и еще раз изучила лицо Шилко: нет, все равно не похож на гендиректора! И с чего это я решила, что могу быть детективом? С какой стати такая жалкая и ничтожная личность распутает два сложнейших дела? Нет, не по зубам мне эти загадки.

В самом унылом настроении я тащилась по пыльной улице. На глаза попалась вывеска видеопроката: давно я там не была, надо бы зайти. Парнишка за стойкой меня узнал:

— Новых мелодрам пока не поступало. Выберете из старой коллекции?

Я грустно покачала головой:

— Нет, сегодня я хочу взять что-нибудь энергичное. Надо взбодриться, понимаешь?

— Триллеры?

— Да, но только без особого кровопролития. Главное — чтобы был динамичный сюжет, интересные характеры.

Мальчишка отобрал мне три кассеты. Я взяла их не глядя и отправилась домой. Может быть, просмотр хорошего фильма пойдет на пользу моим мыслительным способностям? Я ведь уже забыла, когда в последний раз безмятежно сидела перед телевизором, — все время одни стрессы.

Первый фильм назывался «Без лица». Несмотря на хороший актерский состав, сюжет у картины оказался диковатый. Чтобы проникнуть в группу преступников, полицейский меняется лицом с известным террористом, сидящим в тюрьме. Конечно, не навсегда, а лишь на время. По замыслу авторов сценария при нынешнем уровне развития пластической хирургии поменять лицо так же легко, как, например, цвет волос: сорок минут — и все, носи с удовольствием.

Я в раздражении остановила кассету. Чушь какая! Пластическая операция — еще куда ни шло, но полностью отрезать лицо — это же бред сивой кобылы! Нет, зря я отказалась от моих любимых мелодрам, там не было такой откровенной профанации искусства...

Постойте-ка — пластическая операция! А что, это идея! Я достала фотографию Павла Шилко. Так, если черным маркером закрасить ему белесые кудри, глаза, соответственно, — синим, а нос закрыть микроскопическим кусочком бумаги, представив, что это греческий профиль, то что у нас получится?.. Самозванец собственной персоной!

Я еще раз придирчиво вгляделась в портрет. Похож, очень похож! Неужели моя смешная, большей частью интуитивная гипотеза оказалась верной? Признаться, я этого сама не ожидала. Получается, что Павел сделал пластическую операцию, чтобы занять место своего генерального директора Артема. Спрашивается: а куда делся сам Артем? У меня похолодело сердце: если Самозванец не таясь расхаживает по фирме, то гендиректора, по всей видимости, уже нет в живых. Бедная, бедная Катерина, так и не дождалась своего принца! И уже, пожалуй, не дождется: все эти неудачи окончательно отбили у нее охоту к знакомствам.

Теперь передо мной встал извечный русский вопрос: что делать? Обратиться в милицию или оставить все как есть? В конце концов, мне-то какое дело до генеральных директоров с их проблемами? Я — мирный обыватель, на которого и так слишком много всего навалилось. Чего стоит хотя бы найти убийцу Краснянского и вытащить Настю из тюрьмы! Я и так уже на пределе своих возможностей. Еще бы — каждый день вскакивать в восемь утра!

Тут я ощутила укол совести. Возможно, Артем еще жив, а я — единственный человек, который догадался о его подмене. Вдруг ему еще можно помочь? Кто, если не я?

Ну хорошо. Единственное, что я сделаю, — расскажу милиции о своих подозрениях. И пусть они сами во всем разбираются. А я ни в коем случае не буду вмешиваться. Того, что случилось с Катериной и Настей, явно достаточно, чтобы понять: мне категорически нельзя совать нос в чужие дела. Для всеобщего же блага.

Глава 16

Утро — это такое время суток, когда завидуешь безработным. Но сегодня отнюдь не работа заставила меня вскочить в полвосьмого. Надо было выпутываться из неприятностей, в которые я влезла по собственной глупости. Пришло время переложить хотя бы часть проблем на правоохранительные органы. Именно туда — на Петровку, 38 — я и собиралась пойти с рассказом о таинственной подмене генерального директора агентства «Модус вивенди». Заодно мне хотелось узнать, как продвигается у следователя Хренова дело об убийстве Краснянского. Не может быть, чтобы у него не появилось других подозреваемых, кроме Насти.

Выйдя из дому, я влилась в толпу, которая скорым шагом трусила к метро. Люди шли с угрюмыми лицами, не обращая никакого внимания друг на друга. Вскоре они с такими же постными физиономиями примутся за работу, которая уже сидит у них в печенках. И так изо дня в день, с перерывом на выходные, в которые можно незамысловато потратить зарплату, по размеру больше похожую на милостыню. Русские так долго боролись за права негров, что наконец-то их получили.

Я вдруг заметила, что у нашего потока начались какие-то трудности с передвижением. Люди теснились на левой стороне, старательно обходя неведомую преграду. Пройдя еще несколько метров, я увидела, в чем дело. Навстречу нам шла худенькая девочка лет четырнадцати—пятнадцати. Палкой в черно-белую полоску она быстро проводила по дороге впереди себя, затем делала маленький шажок, еще одно молниеносное движение палкой — и еще шажок. И хотя шла девочка довольно медленно, все равно ей приходилось натыкаться на криво положенный бордюр, останавливаться перед ямами и колдобинами. Я опустила вниз глаза и впервые обратила внимание, как отвратительно уложен асфальт под ногами. Здесь и зрячему человеку проще простого свернуть ногу, а что же говорить про слепых! Да еще эти машины, черт бы их побрал, припаркованы прямо на тротуаре!

Прохожие хоть и поглядывали на слепую сочувственно, но не спешили предложить ей помощь поводыря. Сначала я тоже, сглотнув горький комок в горле, проследовала мимо, но через пару шагов повернула назад. В конце концов, милиция работает до вечера, так что спешить мне некуда.

— Тебе помочь? — осторожно спросила я у девочки. Кто ее знает, может, еще обидится?