Лариса Соболева - Бизнес-план неземной любви

– Не понял, к чему ты так долго вела? – спросил Тимофей.

– К тому, что нас сознательно запутывают.

Он допил молоко, поставил стакан и сложил руки на столе. Теперь Тимофей думал, тогда как Кристина собрала стаканы и отправилась мыть их в туалетную комнату. Зураб смел крошки со стола в корзину для бумаг, уселся у окна и закурил. К моменту возвращения Кристины, стоило ей открыть дверь, у Тимофея готов был вопрос:

– Хочешь сказать, домработница отвлекающий маневр?

– Я уже это сказала, ты невнимателен.

– Нет, – возразил он.

– Да, да, – уверенно произнесла Кристина, хотя неоспоримых фактов, подтверждающих ее домыслы, не имела. – Они хотят, чтоб мы занимались убийством Фриды. Пока переберем всех ее знакомых, опросим соседей, наметим подозреваемых и будем их просеивать, преступники осуществят свой план, во всяком случае, уведут нас от поисков девочек.

Тимофей скреб скулу, переваривая сказанное, Зураб выбросил окурок в окно, спрыгнул с подоконника со словами:

– Телефон и убийство Фриды – ошибки преступников.

– Вот! – указал на него пальцем Тимофей. – Устами грузина глаголет истина, а ты утверждала, преступники не допускают ошибок.

– Я рассуждала в их логике, – возразила она.

– Выкрутилась! – прыснул Тимофей. – Значит, домработница не ставила «жучков» и не крала украшений Евы? На основании чего ты решила?

– Серьги, Тимочка. Они выдали четверку убийц. Серьги намеренно подбросили, чтоб сделать женщину воровкой и якобы сообщницей преступников.

– Но «жучки» кто-то поставил.

Кивнув, Кристина взяла мобилу, нажала на вызов, связь включила громкую:

– Даниил Олегович?

– Да, я.

– Скажите, вы знаете друзей Евы? Кто из них приходил к вам домой?

– Видите ли… – замялся тот.

– Пока ничего не вижу, включая вас, – отрезала она безжалостно. – Говорите по существу.

– Когда я женился на Еве, она поначалу приводила друзей, а потом заметила… зависть, знаете ли.

– В чем выражалась зависть?

– Это всегда видно невооруженным глазом, Ева неглупая, поняла по насмешкам, намекам разного рода. Жена переживала, в какой-то степени обиделась, ведь друг не может завидовать, потом прекратила с ними всяческое общение.

– У нее совсем не осталось друзей? – не поверила Кристина.

– Только Альбина… возможно, еще кто-то, но я не в курсе.

– Альбина приходила к вам домой?

– Если и навещала Еву, то меня при этом не было, я домой приходил вечером, иногда поздно. А вечера моя жена посвящала только мне.

– Спасибо. – Отключив трубку, Кристина желчно подчеркнула: – Она ему посвящала вечера! А он принимал ее посвящения, не удосужившись хотя бы посмотреть на друзей жены.

– У папы Жало любовь, – с сочувствием к Даниилу Олеговичу произнес Зураб. – Опасная штука в этом возрасте.

– Любовь, дорогой, – окрысилась Кристина, – не должна сносить крышу взрослому дяде. Взял девчонку в свой дом, так поинтересуйся, кто ее окружал и окружает, чем примечательны друзья-знакомые, как выглядят. Кого нам искать? Кроме Альбины, никого не знаем. А так не может быть, чтоб молодая девушка сидела взаперти и не виделась с подругами. Есть у нее друзья, есть.

– У мамы с папой надо спросить про друзей, – сказал Тимофей.

– Уф! – закатила глаза кверху Кристина. – Как спросишь, если папа Жало панически боится тещу с тестем, просил не говорить им о пропаже Евы?

– Ладно, не кипятись, – остудил ее Тимофей. – Но Фриду убивать пришла женщина. Я думал, похитители использовали Еву, чтобы войти в квартиру, но она была одета в костюм лимонного цвета, а женщина в темную одежду. Зачем похитители взяли с собой женщину?

– Фрида трем мужикам не открыла бы, – краток был Зураб.

– Ага, – слегка наклонил голову вбок Тимофей, согласившись с ним. – В таком случае, их женщина неплохо знала домработницу. Какие соображения на этот счет?

– Никаких, – буркнула Кристина. – Моя голова пуста, как бочка. Об этом я и долдонила весь вечер: нас путают, чтоб мы расползлись. Мне кажется, нам вообще следует отбросить убийство домработницы, пусть им занимается уголовный розыск.

– А мы что будем делать? – задал законный вопрос Зураб.

– Не знаю, – раздраженно бросила она. – Подумать надо.

– Тогда по домам, – развел руками Тимофей. – Обмозгуем ночью, а завтра поделимся идеями.

– Если они придут, – пессимистично вздохнул Зураб.

Опираясь на спинку стула, на котором сидел Марат и «листал» снимки на компьютере, Роман низко склонился к нему, отбирая лучшие фото. Кадры, что на его взгляд были вполне приемлемыми, Марат увеличивал, переносил в отдельную папку. Альбина ходила вдоль стен с фотографиями, правда, это далеко не художественные снимки, не семейный альбом на стене, а странные: след от автомобильного колеса, серия отпечатков пальцев с изъянами. Висели и фотографии людей – от бомжей до красоток, за работой и во время безделья, в общем, документальные моменты. Чем они дороги Марату, а ведь по стенам развешивают любимые фото, Альбина затруднилась бы ответить, однако сделаны профессионально.

Марат примерно того же роста, что Роман, но младше лет на семь, неухоженный, сухощавый, с бледной кожей, торчащими как пакля светлыми волосами и, что несвойственно для худых людей, медлительный. Очевидно, он знал, зачем приехал к нему Роман, потому что не задавал вопросов, а взял фотоаппарат, вытащил флэшку и перекачал снимки на компьютер. К тому же оба понимали, о чем говорили, в отличие от Альбины.

– Срок какой? – спросил Марат.

– Чем раньше, тем лучше, – ответил Роман. – Если вдруг что-то тебе покажется не то, сразу звони мне, сам ничего не предпринимай.

– Хорошо. Адрес есть?

– Да, конечно. – Роман взял лист из стопки бумаг, быстро настрочил авторучкой несколько слов, выпрямился. – Будь осторожен. Это я так предупреждаю, на всякий случай.

– Понял. – Марат взглянул на Альбину, вдруг ему пришла некая мысль, он достал свой аппарат, отличающийся от бытовых цифровых камер величиной. – Ромка, можно поснимать твою подругу?

– Давай, если карточки отдашь.

– Может, вы у меня спросите разрешения? – запротестовала Альбина, но поздно, ее ослепили вспышки.

Марат приседал перед ней на корточки, вставал в полный рост, фотографировал сбоку, причем работал быстро, не заставляя позировать:

– Не обращайте на меня внимания, Альбина… У вас отличное лицо… ни на кого не похожее… Прекрасное лицо, так и просится в кадр… – Несколько снимков он сделал без фотовспышки и удовлетворенно крякнул: – Ништяк. А вы боялись. Посмотрите, что за кадры, так классно вас не снимет ни один папарацци.

Альбина посмотрела в окошко аппарата, действительно, получилось удачно, наверное, потому, что не позировала. Марат пообещал выбрать лучшие снимки и сделать фотографии сегодня же. Прощаясь, Роман вспомнил:

– Ой, чуть не забыл! Машина! Держи ключи, она на ходу, а стоит во дворе моего комбината. Цвет зеленый.

Спускаясь по ступенькам, Альбина осведомилась:

– Он кто?

– Работает в частном охранном предприятии, при котором есть детективный отдел, а хобби у него фотография. Между прочим, коллекционирует фотоаппараты, у него имеются редкие экземпляры.

– Ты его нанял, я правильно поняла? Зачем?

– Чтоб последил пару дней за Эдгаром. Думаю, этого времени хватит, чтоб понять, кто он есть.

– Все-таки думаешь, Еву и Лелю держит Эдгар? – приостановилась Альбина уже на улице, поражаясь упрямству Романа.

– Почему нет? Но не уверен, поэтому нанял Марата. Он разнюхает, чем Эдгар занимается помимо работы. И если моя сестра с твоей Евой у него, даст мне знать. Садись.

– А что потом? – залезая в автомобиль, спросила она.

– Потом? – Роман завел мотор, усмехнулся. – Потом подниму все службы в городе, чтоб взяли уродов, выкравших мою Лельку.

– Слава богу, а то я подумала, ты схватишь пистолет и помчишься мстить.

– Я похож на кретина? – И рассмеялся, видно, представив себя с пистолетом. – Ну какой из меня боевик? В морду с удовольствием дал бы, думаю, у меня будет такая возможность, а стрелять… Каждый должен свое дело делать. Устала?

– Немного.

– А я говорил: устраивайся. Кстати, мы целый день не ели… Сейчас заедем в магазин, потом навестим маму, у нее и поужинаем.

Короче, с места в карьер. Альбина не ждала столь крутых поворотов, ведь знакомство с родителями обязывает ко многому, по сути, это те же смотрины. А какие могут быть смотрины, когда ничего толком не решено? Она растерялась, если не ужаснулась:

– Ты хочешь познакомить меня с мамой?

– Чего ты испугалась?

– Я не испугалась… – стушевалась Альбина. – Просто неожиданно… Тебе не кажется, что сейчас не самое удачное время для знакомства?

– Маме сейчас плохо, она одна. И я не могу с ней находиться ежеминутно, честно скажу, не хочу видеть ее слезы, страдания, боль. Наверное, я плохой сын, а она очень хорошая мать. Не волнуйся, тебе мама обрадуется, вот увидишь.