Тонкий лед - Пейдж Шелтон

– Почему ты считаешь, что виновата я?

– Я в этом даже не сомневаюсь, – ответила Лоретта твердо.

Издав что-то вроде обиженного фырканья, Тринити покинула комнату.

– Что все это значит? – спросила я. – Что, по-твоему, Тринити могла натворить?

– Ничего. Я иду спать, – отрезала Лоретта, вставая. – Увидимся утром.

Она даже не взглянула на меня, когда уходила.

Несколько минут я сидела в пустой столовой, пытаясь убедить себя, что все это не сон. Уилла была права: кто будет красть снегоступы? Да еще и выбрасывать их в мусорный бак «Бенедикт-хауса»? Что такого, по мнению Лоретты, могла сделать Тринити, чтобы разозлить Виолу?

Похоже, я все-таки не спала. Но не могла построить ни одной версии, так как плохо ориентировалась в происходящем.

Однако я четко знала, что не доверяю ни одной из здешних постоялиц. И поэтому всегда буду проверять, заперта ли дверь, и ставить стул под дверную ручку.

И тем не менее я доверяла Виоле. Абсолютно.

«Надеюсь, я не совершаю ошибку», – думала я, возвращаясь в мягкую постель и укрываясь теплыми одеялами.

Но иногда нужен хоть один человек, которому можно довериться.

Глава одиннадцатая

Завтрак прошел в тишине. Практически никто не разговаривал, в воздухе витала настороженность и невысказанные вопросы. Я мало обращала на это внимание, потому что Уилла испекла песочные булочки с подливкой и приготовила яичницу, так что я снова съела больше всех. Мне казалось, я никогда не наемся, но, кажется, никто не возражал.

– Побывала в «Лавке»? – это были единственные слова, сказанные мне Лореттой. Она закатила покрасневшие глаза, оглядев мою одежду, и вернулась к своей тарелке. Она казалась самой уставшей из всех после ночного пробуждения.

Виола с нами не осталась, но женщины были настолько подавлены, что я не решилась задавать им вопросы. Их явно тяготило что-то еще, кроме ночного инцидента. Или они просто все сильно устали.

Я же чувствовала себя на удивление отдохнувшей. Джинсы все еще едва гнулись, но футболка была удобной, а кепка мне и вовсе нравилась. Я с жадностью прикончила завтрак в напряженном молчании и вышла на улицу, решив подождать Доннера там. Я была бы рада поговорить с Виолой один на один, но не хотела опаздывать на встречу, да и вряд ли она стала бы мне что-то объяснять. Меня радовала возможность ненадолго уехать из «Бенедикт-хауса», это давало мне ощущение свободы. Я не только скрылась от Леви Брукса, но и не была скована правилами условно-досрочного освобождения, какими бы они ни были. Быть может, понимание моей истинной свободы даст мне возможность снова стать собой? Я очень на это рассчитывала.

Не успела я выйти наружу, как пикап Доннера показался со стороны дороги, ведущей к докам, словно он точно знал, когда я закончу завтракать. Я не до конца поняла, откуда именно он приехал, и гадала, не поедем ли мы в ту сторону.

Но нет, вместо этого мы поехали в противоположном направлении.

– Слушайте, – сказал Доннер серьезным тоном через несколько минут после того, как мы отъехали, – вам нужно быть очень осторожной. Я знаю, у нас здесь не всегда есть постоянная связь, но у вас в «Петиции» она надежная. Если снова попадете в переделку, попробуйте позвонить мне.

– В какую переделку? – спросила я, разглядывая визитку, которую он мне протянул.

– Вам нужно быть аккуратней, – повторил он. – Никаких поездок на велосипеде в шторм или прогулок без соответствующей экипировки и инструктажа. Вы приехали сюда, совершенно не подготовившись к тому, что вас ждет. Я поговорил с Грилом и предупредил его, что вы теперь будете звонить, если что-то случится.

– У вас всем новым жителям устраивают такой прием? – поинтересовалась я. У меня были опасения, что Грил мог сообщить Доннеру о том, кто я на самом деле.

– Только тем, кто приезжает сюда со шрамом от операции на голове и без какого-либо багажа.

Я нахмурилась.

– Справедливо. Спасибо.

– Не за что. А теперь краткая инструкция о том, как выживать в дикой местности.

Разумеется, я не должна была покидать здание «Петиции» во время грозы. Более того, мне вообще не следовало никуда ходить без соответствующей одежды, которая теперь у меня была благодаря нашему походу в магазин. И мне ни в коем случае нельзя исследовать лес одной, но Доннер с радостью согласится меня сопровождать. И остальные тоже, нужно только попросить. Также мне категорически запрещалось гулять без дождевика и сапог. Навсегда. А с приходом зимы список правил поменяется.

– Я запомню, – пообещала я.

– Рад слышать. А теперь о другом: вы знаете, что муж погибшей, Джордж Рафферти, пропал?

– Нет. – Об этом Грил не упоминал, хотя, если честно, и не должен был. – Как вы считаете, что с ним могло случиться?

– Понятия не имею.

– Вы думаете, он убил Линду и сбежал сам или его кто-то похитил, либо кто-то другой убил Линду, а затем вернулся, чтобы убить Джорджа? – размышляла я вслух.

Доннер медленно покачал головой.

– Мы ничего не можем сказать наверняка. Он позвонил, когда нашел ее тело, а теперь исчез, и мы не можем его найти.

– Плохо. В любом случае.

– Да.

– А вы тоже офицер правопорядка? – спросила я, пока мы ехали по очередной ухабистой дорожке через лес.

– Грил отвечает за полицию, но мы тоже подключаемся в случае необходимости. «Мы» – это сотрудники охраны парка, рейнджеры. Иногда приходится обращаться в полицию Джуно, но, хотя у нас иногда и возникают серьезные проблемы, Грил вместе с нами справляется, – ответил Доннер. – У нас у всех хорошая подготовка по части выживания на открытой местности, и обучение никогда не заканчивается. Мы ответственно к этому относимся.

Мы помолчали. Доннер свернул на еще более узкую и густо засаженную деревьями дорогу, и в этот момент в моей голове промелькнуло воспоминание – на этот раз хорошее, без Леви Брукса.

В тот год, в период весенних каникул, маме удалось выяснить кое-что о том, где был мой отец за три недели до того, как пропал.

– Мы едем поговорить с одной женщиной, – объясняла мне мама, когда мы ехали по грязной дороге штата Миссури. – С одной жалкой неудачницей, которую твой отец подцепил в каком-то паршивом баре.

Она глянула на меня, нахмурилась и вытряхнула сигарету из пачки «Мальборо», лежащей рядом с ней на длинном сиденье нашего старого «бьюика». За эти годы на сине-коричневой обивке появилось несколько маленьких круглых подпалин.

Она зажала сигарету между зубами и чиркнула спичкой по приборной панели.

– Не знаю, что мы там увидим, но