Мумия из семейного шкафа - Марина Белова

— Не знаю, с чего ты взяла, — фыркнула я, но трубку все же ей передала. Хочет звонить — ради бога.

— Алло? Я могу поговорить с Семеновым? — нараспев спросила Алина. Ответ был утвердительный. — Павел? Нет? Разве вы не Семенов? Семенов… А почему не Павел? — Алина, закрыв трубку ладонью, растерянно прошептала мне: — Это не Павел.

— Тогда спроси, куда ты попала.

— Простите, а как вас зовут?

— Петр Иванович.

— Видите ли, Петр Иванович, мне дала этот номер моя подруга Людмила Попова. Может быть, у вас есть сын, Павел?

— Девушка, куда вы звоните?

— Семенову… Павлу.

— Я Семенов. Я газовщик с сорокалетним стажем. И вы позвонили в аварийную службу.

— Да ладно… Еще один вопрос, Петр Иванович, а подругу мою вы знаете?

— Странные вещи вы спрашиваете. Если бы мне было меньше лет, чем есть на самом деле, я бы подумал, что вы хотите со мной познакомиться.

— И все-таки, вы знаете мою подругу?

— Милая, я ремонтирую колонки половине города. Это меня клиенты знают, а не я их. Возможно, я знаю вашу подругу, а может быть, и нет. Если вам не нужно ничего ремонтировать, не занимайте телефон.

— Не нужно ремонтировать, извините, — Алина положила трубку. — Вот уж странная эта Попова, ничего личного, в записной книжке сплошь телефоны служб быта. Химчистки, прачечные, газовщики, портнихи… У нее друзей, что ли, не было.

— Алина, записная книжка по виду старенькая. А телефоны друзей должны быть в телефоне.

— Лучше бы ты телефон стянула, а не эту книжку, которой сто лет в обед. Наверное, Попова завела ее, когда еще мобильных телефонов не было.

— Ну уж прости, телефон мне на глаза не попался, — дерзко ответила я ей.

— Как же нам найти этого Павла? Ни отчества, ни фамилии, ничего мы о нем не знаем.

— Есть два варианта. Съездим на работу Поповой, возможно, у нее там были подруги, с которыми она делилась проблемами своей личной жизни. И надо поговорить с соседями по дому. Кстати, я давно хотела это сделать по двум причинам. Первая — Павел. А вторая — вдруг кому-то, как и тебе, тоже доводилось наслаждаться ночными концертами?

— Давай так и сделаем, — согласилась Алина.

— Тебе Попова говорила, где работает?

— Нет, — Алина отрицательно покачала головой. — Но, кажется, я знаю, где найти информацию о месте ее работы. Я с Людмилой познакомилась в поликлинике. Значит, у нее в регистратуре есть карточка. А когда заполняешь карточку, всегда спрашивают место работы.

— Спрашивали, — поправила я Алину. — Раньше спрашивали, теперь — не знаю. Это, конечно, не стопроцентный вариант. Людмила могла и не говорить о своем месте работы или могла позже поменять ее, но пока других вариантов нет, мы должны проверить этот.

— Есть еще один, — Алина замялась, пребывая в сомнении, говорить мне о мысли, пришедшей внезапно в голову, или нет.

— Что еще, говори!

— Спросить о Людмиле Воронкова.

Я тоже мысленно рассматривала такой вариант, но потом отвергла его, и не потому, что Воронков не знает, где работала Попова, уверена, он прекрасно об этом знает, а потому, что с нами капитан не захочет даже разговаривать на эту тему. Мне несколько раз доводилось сталкиваться с этим вредным полицейским. Из него невозможно выжать даже слово, он хранит тайну следствия, как ноу-хау атомной бомбы.

— Я не думаю, что Сергей Петрович хоть во что-то нас посвятит.

— Тогда, если ты не возражаешь, я поеду в поликлинику, а ты расспроси соседей. На всякий случай возьми дубликат ключей, вдруг захочешь перекусить или отдохнуть?

Мы расстались с Алиной во дворе. Я заняла лавочку на детской площадке и стала решать, с чего или с кого мне начать опрос жильцов Алининого дома. Дом был пятиэтажным и двухподъездным, на каждой площадке по две квартиры. В сумме двадцать квартир. Две можно смело вычеркнуть. Одну такую занимает Алина, а во вторую не так давно въехал Виктор, нет смысла спрашивать у человека, который сам без году неделя живет в этом доме. Значит, остается восемнадцать квартир.

Я с досадой смотрела на окна и думала: «Эх, зря мы с Алиной разделились, у нее сбор информации как-то сам собой происходит. А мне что делать? Тупо ходить по квартирам и спрашивать, что вы знаете о своих соседях? Бред! Будь я на месте соседей, я бы даже не открыла, поскольку сама никогда не удовлетворяю чужое любопытство».

Терзаемая мыслями и сомнениями, я сидела на лавочке и оглядывалась по сторонам, моля всевышнего, чтобы кто-то из старожилов вышел прогуляться, подышать свежим воздухом. Я, конечно же, понимала, что утром все обычно заняты своими делами, и рассчитывала только на бабушек с малолетними детьми или на собачников.

— Собачка! Вот что мне нужно! Как правило, люди с одними интересами очень быстро сходятся! — осенило меня, и я пулей вылетела на улицу.

Через минуту я уже ехала в такси в сторону своего дома.

«Бобби, вот кто мне поможет войти в контакт. Одна собака в Алинином доме есть точно. Это Пуфик, слопавший гипсовый муляж, — рассуждала я по дороге домой. — Будет еще одна».

На все про все у меня ушло пятнадцать минут. Я забрала фокстерьера и на том же такси приехала в Алинин двор. Мой план оказался удачным — через пятнадцать минут вышла хозяйка Пуфика. И хотя на этот раз она была без собаки, мы с Бобби были замечены.

— Ой, а я не знала, что у моих соседей есть собака. Здравствуйте, мне так неловко за вчерашний инцидент. Простите ради бога. Теперь я знаю, у кого стянул косточку мой Пуфик.

— Ну что вы, не стоит извиняться, я же все понимаю. У меня Бобби один раз даже кусок мяса из сумки соседки вытащил, — соврала я. Бобби на редкость воспитанный пес, и ничего подобного он в жизни себе не позволял. — Мы же люди, должны быть умнее животных.

— Да, разумеется, но вы правда не в обиде на меня и мою собачку?

— Конечно же, нет.

— Как приятно иметь дело с благородными людьми. А вы уже уходите?

— Нет, мы только что вышли, и, честно сказать, я не знаю, куда идти гулять с Бобби. Не выгуливать же его на детской площадке?

— Нет, конечно. Я вам подскажу, где мы с Пуфиком гуляем. Только прежде давайте познакомимся. Меня зовут Вероника Алексеевна, — представилась дама.

— Марина Владимировна, — в свою очередь назвала я свое имя.

Мне Алинина соседка показалась милой и доброжелательной женщиной. Она была небольшого роста, в меру полноватая, как большинство женщин ее возраста. У нее было