Каникулы с вампиром - Наталия Николаевна Антонова

должен был бы одуматься.

– Не скажите, – не согласилась с ней Екатерина, – например, я быстро бегаю и не думаю на ходу, тем более если меня перед этим разозлить.

– Спасибо, – улыбнулась Мирослава, – надеюсь, вы найдёте мужчину, который не будет играть с вами в кошки-мышки.

– Уже нашла, – беззаботно отозвалась Екатерина, – мы с Эдиком и заявление в загс подали.

– Поздравляем!

– Спасибо!

Проводив детективов до двери, Никитенко улыбнулась:

– На свадьбу не приглашаю, а так, если что, заходите.

Детективы не стали спрашивать, что Екатерина имела под «если что», – просто поблагодарили ещё раз и попрощались.

– А блондинка-то с изюминкой, – сказал Морис Мирославе, когда они оказались на улице.

– Понравилась? – подмигнула она ему.

– А что, вполне, – шутливо отозвался он.

– Так за чем же дело-то стало? Отбей её у Эдика и женись.

– Нет, я чужого не трогаю.

– Ладно уж, садись за руль, мой щепетильный.

– Никуда больше заезжать не будем?

– Сегодня нет. Мне нужно хорошенько подумать.

– Подумать не мешает, – согласился Морис, – но моё сердце сжимают предчувствия…

– Какие ещё предчувствия? – взволновалась она.

– Такие, что ужин нужно хороший приготовить.

– Да, странно. Я думала, обойдёмся чем-то лёгким.

– Так и я так думал до поры до времени…

– Пока предчувствия не одолели? – рассмеялась Мирослава.

И Морис с достоинством кивнул.

Ближе к вечеру оказалось, что предчувствия его не обманули, позвонил Наполеонов и сказал, что часов в семь вечера, если не случится чего-то непредвиденного, он приедет к ним. И добавил:

– Я хотел приехать без предупреждения, но потом подумал, что в таком случае застану у вас полупустой холодильник, в котором только салатики да творог.

– Неправда, – возразила ему Мирослава, – у нас есть жареная камбала.

– Вот и ешьте свою камбалу сами вместе с вашим котом. А я хочу мяса и пирожных!

– Фиг тебе! – сказала Мирослава.

Но Морис выхватил у неё трубку:

– Шура! Приезжай! Не волнуйся! Будут запеченные утиные окорочка и индейка, тушённая с чесночным соусом.

– А сладкое?

– Грушевый пирог и магазинная упаковка «наполеонов».

– Морис! Ты настоящий друг! – пылко воскликнул Наполеонов. – А Славка невоспитанная особа!

Морис улыбнулся и заступился за Мирославу:

– Она просто шутит и поддразнивает тебя. Не обращай внимания.

– Кота вон пусть своего дразнит.

– Дона дразнить нельзя, – серьёзно отозвался Морис, – он же…

– Ампиратор! – перебил его Шура, старательно шепелявя.

– Бери выше! Божество.

– Чувствую, намучаюсь я ещё с вами, – притворно вздохнул Наполеонов и отключился.

Солнце несколько раз едва заметно вздрогнуло ресницами солнечных лучей и нехотя стало медленно спускаться вниз. Но до заката ещё оставалось немало времени.

Наполеонов приехал ровно в семь вечера. Хозяева тотчас применили к нему свой известный принцип Бабы-яги. То есть умыли, накормили. Но от того, чтобы сразу уложить спать, пока воздержались.

Наполеонов пожелал ужинать непременно на кухне и теперь сидел на угловом диване, расслабленный и умиротворённый.

«И как в него столько влезает?» – в который раз подумала Мирослава, глядя на маленького следователя.

Они с Морисом вдвоём не съели столько, сколько Наполеонов умял один. Но и теперь он продолжал одним глазом присматриваться к оставшемуся на тарелке куску пирога, а другим любовался парочкой прижавшихся друг к другу пирожных.

– Шура, ты когда-нибудь лопнешь, – не выдержала Мирослава.

– Ничего подобного, – заверил тот, – у меня крепкая кожа.

Мирослава прыснула от смеха. И в голову ей пришла мысль, что сейчас настал именно тот миг, когда можно ошарашить друга детства и получить от него хоть какую-то информацию.

– Шура, – начала она невинно, – а чем ты сейчас занимаешься?

– Отдыхаю после ужина, – не поддался он на её уловку.

– Я имею в виду на работе.

– Да так, занимаюсь всякой рутиной, – ответил он небрежно.

– Бедняжка, – посочувствовала она, – представляю, как ты сейчас скучаешь.

– Переживу, – махнул он рукой. – Ты ведь и сама знаешь, что девяносто процентов работы следователей как раз и составляет рутина.

– А мы занимаемся делом вампира, – не меняя тона голоса, проговорила она.

– Чем вы занимаетесь? – подпрыгнул на диване Наполеонов и тут же спросил подозрительно: – Самодеятельностью занимаетесь?

– Ни в коем разе, – заверила его Мирослава, – работаем по договору с клиентом.

– И кто же он, интересно?

– Ты же знаешь, Шура, – укоризненно проговорила Мирослава.

– Можешь не говорить! Я и так знаю! Дарья Морозова! – вырвалось у него.

– Может, и Дарья, – не стала переубеждать его Мирослава.

На самом деле ей ничего не было известно ни о какой Дарье Морозовой, и поэтому она постаралась запомнить имя и фамилию неизвестной ей девушки.

– И что накопали? – подозрительно спросил Наполеонов.

– Пока не так много, как хотелось бы, – неопределённо отозвалась Мирослава.

– Я думаю, что женишок её на следующий день после мальчишника решил отметить своё прощание с холостяцкой жизнью по полной.

– Что же помешало ему оторваться на всю катушку на мальчишнике? – тихо обронила Мирослава.

– Побоялся он, я думаю. Сама же уже небось пронюхала, что друзья жениха встречались с подругами невесты. Тут не до отрыва! Донесут ещё невесте! А тут ещё тёща такая наклёвывалась, – вздохнул Наполеонов.

– Пожалуй, ты прав, – сочла за благо согласиться Мирослава.

– Вот я и говорю, – воскликнул горячо Наполеонов, – если ты не готов жениться, то не женись. Правда, Морис? – обернулся он к Миндаугасу.

Тот ничего не успел ответить, как Наполеонов махнул на него рукой:

– Нашёл я, у кого спрашивать.

Дон, спавший на кресле, зашевелился, изогнул спину, затем потянулся всем телом. После чего не мигая уставился на Шуру своими янтарными глазами.

– А тебя вообще не спрашивают! – заявил ему Наполеонов.

– Так он вроде молчит, – фыркнула Мирослава.

Шура тотчас повернулся к ней. Какая-то колкость уже готова была сорваться с его языка, но он передумал и спросил:

– И что ты обо всём об этом думаешь?

– Пока не знаю. Мало фактов. А что думаешь ты?

– Думаю, что орудует какой-то маньяк. И предположительно, женского рода.

– Почему?

– Потому что рубит в капусту только мужиков.

– Шура! Навряд ли женщина одна может всё это провернуть, – засомневалась Мирослава.

– А что тут сложного, – пожал плечами Наполеонов, – напоила, потом из сонного кровь высосала, нарубила кусками и в мешок.

– Как ты представляешь её сосание крови?

– Она на самом деле, наверное, вампир, – Шура почесал в затылке.

– Как граф Дракула? – усмехнулась Мирослава.

– Наверное, не совсем, – проговорил Наполеонов неуверенно. – Теперь, когда наука шагнула далеко вперёд, наверное, кровь можно как-то отсасывать приборами и хранить в банках, например, в холодильнике.

– Скажи ещё – лучше в погребе, – хмыкнула Мирослава.

– А ты думаешь, что у нас действует целая банда вампиров? – не удержался Наполеонов.

– Банда не банда, но она не одна. Ты же знаешь, что мешки с телами подбрасывает подросток в чёрном.

– Знаю. Но это могут