Светлана Бестужева - Вычислить и обезвредить

Я постарался выбросить всю эту историю из своей памяти. Машину я и до этого водил аккуратно, но после...

Я слишком хорошо помнил, как в свое время моя бабушка говорила:

"В нашем роду мужчины редко умирают в собственной постели".

Меня можно было бы заподозрить в трусости, но мне хотелось быть первым не в своем роде, а в своем роду - умереть в собственной постели, причем как можно позже. Так что последующие годы я занимался только своей карьерой. И - небезуспешно. При этом старался, чтобы в моей жизни не было никаких сомнительных эпизодов и никаких прочных привязанностей, которые позволили бы мною манипулировать.

Мне это удавалось до тех пор, пока я не познакомился с Мари.

Глава седьмая

Друзья встречаются вновь

Как присноизвестный чеховский персонаж, кофе в то утро я пила "без всякого на то для себя удовольствия". Не потому, что у меня резко атрофировались вкусовые ощущения, а потому, что в тот конкретный исторический момент меня вполне можно было напоить вместо кофе касторкой или даже керосином и я вряд ли заметила бы разницу. Думать надо о том, что делаешь, а не о пережитых незабываемых минутах. Я же с упорством, достойным лучшего применения, то и дело мысленно возвращалась к событиям последних двенадцати часов. И не могу сказать, чтобы эти воспоминания были неприятны, но дать им какое-то точное определение я бы все-таки затруднилась.

Резко зазвонил телефон, я непроизвольно подскочила на стуле, и недопитый кофе пролился на голые колени. Поэтому мое "алло" напоминало скорее шипение разъяренной кошки, чем нормальную человеческую речь. И поэтому же, наверное, ответом мне было недоуменное молчание, повисшее на том конце телефонного провода.

- Я слушаю, - повторила я уже более спокойно. - Говорите, если позвонили.

- У тебя все в порядке? - услышала я голос Владимира Николаевича.

На сей раз в нем не было и тени насмешки. А мое бестолковое сердце замерло, дернулось и застучало так, что знаменитый ленинградский метроном рядом с ним просто отдыхал: что такое его шестьдесят ударов в минуту по сравнению с моими двумястами? Это - как минимум.

- Привет! - отозвалась я, изо всей силы пытаясь скрыть обуревавшие меня чувства. - А что у меня может быть не в порядке?

- Голос, например. Ты случайно не плачешь?

- Случайно не плачу. Все хорошо. А что, в лучших домах теперь принято уходить, не прощаясь?

- Ты так сладко спала, котенок. Я и так ждал два часа прежде, чем позвонить. Но сейчас, по-моему, уже можно просыпаться.

Я посмотрела на будильник и ахнула: одиннадцать часов! Я опоздала на работу! Что же теперь будет?

- По-моему, просыпаться как бы и незачем, - мрачно сообщила я Владимиру Николаевичу. - Меня уже час как уволили. Так что, спи спокойно, дорогой товарищ. Это я себе говорю.

- А разве ты по субботам работаешь? - изумился мой собеседник.

Елки-палки, сегодня же действительно суббота, если верить календарю! Так, дожила. Счастливые, конечно, часов не наблюдают, но вот за днями проследить было бы неплохо. А то так очень быстро можно докатиться до вопроса: "Какое, милые, у нас тысячелетье на дворе?"

- Я забыла, что сегодня суббота, - честно призналась я.

- А как тебя зовут, помнишь?

В голосе Владимира Николаевича снова послышались иронические нотки. Разговаривать по-другому он просто не умел - во всяком случае с дамами. Хотя что, собственно, я знаю о его манере разговаривать с дамами, равно как и о нем самом? Все мои познания в этой области вполне могли уместиться в одно короткое слово - ничего.

- Представьте себе, помню, - со всей доступной мне в тот момент сухостью сообщила я.

- Не уверен. Ты, судя по всему, забыла, что мы вчера перешли на "ты". Впрочем, это ведь и называется девичьей памятью. Если, конечно, память не изменяет мне.

Нашел тоже девицу! Уж скорее у него с возрастом память начинает сбоить. Воистину с больной головы - на здоровую.

- Вы... ты звонишь мне, чтобы упрекнуть в раннем склерозе? приторно-сладким голосом поинтересовалась я.

- Нет. Во-первых, хочу знать, как ты там. А во-вторых, договориться о сегодняшней встрече. Если у тебя, конечно, нет более увлекательных планов.

В этот момент я затруднилась бы определить свое состояние. Радость? Да, конечно, но... Но к этому светлому и жизнеутверждающему чувству примешивалось ещё что-то неуловимое, мешавшее мне целиком отдаться ликованию.

Этому человеку сопливая и наивная девчонка могла понадобиться по двум причинам. Первая - из области ненаучной фантастики - внезапно вспыхнувшее большое и светлое чувство. Ну, пусть не очень большое, но вспыхнувшее и потому светлое. Вторая - куда более реальная - я нужна ему как помощница в каком-то деле. Лестно, конечно, но романтикой тут и не пахнет. Потому что в любом случае серьезное дело и я - это как гений и злодейство: две вещи несовместные. Кто-то неизбежно должен пострадать в этом союзе, причем нетрудно догадаться - кто именно.

- Ты что там притихла? - услышала я и сообразила, что слишком увлеклась собственными умными мыслями и забыла поддерживать разговор.

- Пыталась вспомнить, что должно сегодня сделать, - покривила я душой. - Но ничего такого вроде бы нет. Так что я свободна.

- Отлично! Через час я за тобой заеду, у нас ещё есть один вопрос, который нужно решить, а потом будем отдыхать.

- Творчески? - поинтересовалась я.

- И творчески тоже. Надень что-нибудь не очень легкомысленное, если можно. Ну, пока.

- Пока, - отозвалась я, мучительно раздумывая над тем, какой, собственно, вопрос мы должны решить, да ещё вместе, да ещё в субботу.

Понимаю, что это меня не красит, но должна признаться: единственный вариант, который мне пришел в прелестную голову, - это посещение ЗАГСа. Глупость, разумеется, но, положа руку на сердце, кто из представительниц прекрасного пола подумал бы о другом варианте? Хотя бы в первую очередь. Да ещё пожелание одеться не слишком легкомысленно. Любая бы на моем месте сделала совершенно однозначный вывод.

Правда, первый же взгляд в зеркало несколько остудил мои романтические порывы. Ничего принципиально нового я там, разумеется, не увидела, но именно это и сыграло свою роль. За ночь я не стала ни красавицей, ни хотя бы интересной женщиной: те же веснушки, те же круглые, не разбери-поймешь какого цвета глаза: то ли карие, то ли желтые, короче - кошачьи. И те же самые непокорные, нахально-рыжие волосы, из которых просто невозможно было соорудить мало-мальски пристойную куафюру. Н-да, до ЗАГСа мне ещё расти и расти. Ни один нормальный человек с таким чучелом в это заведение не пойдет. Да и в любое другое - тоже.

Следующие полчаса я посвятила тому, что пыталась одновременно прибраться в квартире и привести себя в божеский вид. Первое мне почти удалось, второе - почти нет. С прической я обошлась просто: стянула волосы со лба и висков на макушку, прихватила там аптечной резинкой, а сверху водрузила бант, чтобы все это убожество хоть как-то прикрыть. Вместо майки надела блузку - хотя серьезности мне это, видит Бог, не добавило. И уже совсем было собралась поставить над собой смелый эксперимент - подвести глаза и подкрасить губы - как снова зазвонил телефон.

"Свидание, надо полагать, отменяется, - со свойственным мне оптимизмом подумала я. - Что и требовалось доказать".

Но, сняв трубку, я поняла, что не только ошиблась, но вообще поступила крайне опрометчиво. Звонил... ну, конечно же, Севочка, про которого я, если честно, и думать забыла. Он остался где-то там, в совершенно другой жизни, и интересовал меня ненамного больше прошлогоднего снега. Прошу прощения за банальность.

- Пришла в себя? - ледяным тоном поинтересовался он.

- То есть? - оторопела я.

Первой и последней посетившей меня в эту минуту мыслью было то, что он каким-то образом узнал о том, как я провела минувшие вечер и ночь. Непринужденно же беседовать с ним как-то не хотелось. А принужденно - тем более, до любых разговоров на подобные темы я явно ещё не доросла.

- Что - то есть? Я русским языком спрашиваю: пришла в себя? Нагулялась? Могу принять обратно с испытательным сроком. В первый раз прощается.

- А если будет второй? - как можно более мягко поинтересовалась я. Тогда что?

Из трубки донеслись какие-то булькающие звуки, похоже, Белоконь в полном смысле слова захлебнулся от негодования. И я его понимала, но извиняться, а тем более кардинально менять разговор не собиралась. Да и вообще не собиралась с ним долго беседовать, если честно.

- Ты совершенно обнаглела! - мой экс-жених сумел наконец произнести связную фразу.

- Ага! - охотно согласилась я. - Почему бы тебе по этому поводу не послать меня далеко и надолго? Я знаю как минимум десять кандидаток на мое вакантное место. Спорим, ты знаешь больше?

- Да ты ревнуешь! - с радостным облегчением завопил Белоконь. - Как я сразу не допер?! Слушай, рыжая, клянусь, кроме тебя, у меня никого не было и не будет. Если, конечно, ты не...