Я во всем виновата - Элизабет Кей

– Я ненавижу этот дом, – вдруг сказала Лидия. – Я всегда его ненавидела.

– Тогда зачем ты приехала? – спросила Эмбер.

– Меня пригласили. И вообще, я хотела повидать сестру.

– И все? – Эмбер скрестила руки на груди. – Никаких других причин?

Лидия положила руки на стол и сжала кулаки. Эмбер откинулась назад, широко расставив ноги.

– Точно? – агрессивно спросила Эмбер, а затем ее голос смягчился. – Слушай, я же за тебя волнуюсь. Ну да, я злюсь, но я беспокоюсь. У тебя все в порядке?

– У меня? – взвыла Лидия. – У меня? Конечно! Это ведь не я…

– Ты явилась в таком виде, стучала в дверь, бросила машину посреди дороги – и в очень опасном месте. – Эмбер взглянула на меня и недоверчиво покачала головой. – И ты странно себя ведешь. То смеешься, то готова заплакать. Ты такая… эмоциональная.

– Да-да, понимаю. Я поняла, к чему ты ведешь. Я…

– Хватит, – сказала я.

– Ты что, не видишь… – начала Лидия.

– Зачем мы вообще приехали? – спросила Эмбер, повернувшись ко мне. – Что ты задумала?

– Ничего!

Эмбер фыркнула.

Лидия покачала головой.

– Вы не обязаны были приезжать. Вы сами так решили.

Мы посидели в тишине несколько секунд.

– Я вам наврала, – сказала я наконец.

Эмбер вздохнула.

– Когда мы играли в эту игру… говорили о том, чего хотим. Я должна была быть честной. Я хотела помириться с вами обеими, я пригласила вас сюда для этого, и я вам соврала.

– Ну, – сказала Эмбер.

– Я хочу… больше всего на свете… завести еще одного ребенка.

Она поморщилась:

– Еще одного? Зачем?

– Ой, – сказала Лидия. – И что?

– Все очень сложно. Видимо, мне не суждено этого сделать.

– Какой ужас, – сказала Лидия.

– Зачем ты это нам говоришь? – спросила Эмбер.

– Потому что именно из-за этого мы оказались здесь. Потому что семья вдруг стала важна для меня. Я хотела увидеть вас обеих. Я не лицемерю. Я просто хотела увидеть вас снова.

Я не знаю, поверили ли они мне.

– Ну а почему они должны были поверить? – спросил ты меня. – Если это не было правдой?

Это была не вся правда. Но это не была и ложь.

– Я, кажется, не хочу сладкого. – Я кивнула на профитроли. – Пойду спать. Утром я все уберу.

Я знаю, что ты считаешь своих братьев слишком властными и полагаешь, что родители постоянно вмешиваются не в свои дела. А мне это нравится. Мне нравится, что проблемы в твоей семье – когда бы они ни возникали – всегда на первом плане. Мне нравится, что вы спорите, когда это необходимо. Мне нравится, что кто-то вздыхает, а потом начинает разговор, кто-то закатывает глаза, а кто-то тихо матерится, но недостаточно тихо. Я никогда раньше не видела таких открытых людей. Я привыкла к семьям, которые прячутся, говорят одно, а имеют в виду другое, держат свои чувства под замком, как хрупких птиц, будто свежий воздух им вреден.

Я хочу, чтобы ты понял, что я не такая, как ты.

Я лгала, потому что не знаю, что такое правда.

Так понятнее?

Я хотела спать, но постоянно прокручивала в голове кусочки разных головоломок. Я думала о жизни своей сестры: тревожный ребенок, травмированный подросток, замкнутый взрослый – и что дальше? Я не могла найти в ней место для браслета. Я могла понять, как расслабленная, выпившая женщина, которая смеялась в машине, постоянно бывает угрюмой и боязливой. Я понимала опасения кузины; я чувствовала нечто похожее. Тогда я не осознавала, что все, что она говорила… само ее появление здесь… нужны были только для того, чтобы заставить меня усомниться в сестре.

Глава 20

Мы провели утро на солнышке, играя в странную игру, бо́льшую часть которой составляла подготовка к собственно игре. Превратили сад в торговый центр: наше укрытие стало детской комнатой, клумбы – складами, а стол на террасе – кассой с кассовым аппаратом из картонной коробки и конвейерной лентой, которая на самом деле была одеялом. Строить было непросто: приходилось таскать стулья и цветочные горшки, искать наверху вешалки, развешивать их на ветках.

Мы собирались приступить к игре. Обсуждали, кто будет покупателем, а кого назначить директором. Мы были готовы начать, но нервничали и не могли определиться с деталями. Все вымотались, вспотели и злились и заглянули в дом попить. Мама возилась на кухне, готовила нам еду для пикника на пляже. Мы даже не оглянулись на наш импровизированный торговый центр, когда потащили корзину с едой по тропинке.

Когда мы поднимались наверх и тропинка начинала спускаться, я всегда напрягалась. Увидим ли мы море на прежнем месте? Будет ли вода стоять у скал или отступит, оставив полосу песка? Будут ли другие люди на нашем кусочке пляжа? Ответы обычно были одинаковыми – да, нет.

В плетеной корзине мы обнаружили, как и ожидали, бутерброды и чипсы, а также шесть долек лимона и четыре шоколадных мороженых, которые мы съели сразу, устроившись под навесом, пока они не растаяли. Мы поливали себе шеи и затылки водой из бутылок и закопались пальцами ног в песок, чтобы найти более прохладный слой. Я первой закончила свой бутерброд и, пока остальные ели, придумала полосу препятствий – надо было пробежать по скалам, прыгнуть в море, обогнуть дальний флаг и раньше всех добраться до нашего пледа. Я попробовала два раза, пока остальные смотрели и запоминали.

– Ну что, все поняли?

Все трое закивали. Я была в восторге.

– Может, сначала потренируетесь, а потом устроим гонку?

И тут все перепуталось.

Пейдж боялась и не хотела погружать голову в воду. Лидия надела дурацкие пластиковые сандалии. Она поскользнулась на мокром камне, поцарапала колено и хотела вернуться в дом, чтобы заклеить ранку пластырем.

– А как же медузы? – спросила Лидия.

Я застонала:

– Тут нет никаких медуз.

Она всегда начинала воображать худшее.

Эмбер закатила глаза:

– Хорошо, давайте сделаем попроще.

Она предложила альтернативный вариант: более простую полосу препятствий. Пейдж не пришлось бы залезать в море, а Лидия отвлеклась бы от царапины на колене. Я разрывалась между обидой, потому что новая версия была намного лучше, и благодарностью, потому что Эмбер нашла хорошее решение.

Мы чуть не пропустили ужин.

Сели за стол голодные и уставшие после нескольких часов бега по пляжу. Эмбер вся взмокла, но радовалась, потому что выиграла почти все гонки. Лидия не могла перестать зевать даже во время еды и умывания. Пейдж уснула прямо на одеяле, с полотенцем в руках.

Я забралась в постель. Волосы мои пахли морем, и мне было очень хорошо. Я прожила один из