Комната лжи - Никки Френч

предназначен Нив Коннолли? Подарок придет либо на этой неделе, либо на следующей. У нее кружилась голова.

Детектив что-то говорил. Она прищурилась и увидела его лицо. Он пристально наблюдал за ней.

– Простите, – промямлила она, – мне уже, наверное, надо… ну вы знаете… Да и у вас есть дела поважнее.

– Да-да, конечно, – закивал Хитчинг. – Это мне следовало бы извиниться. Как жаль, что другие допросы не такие приятные, как этот. И не такие полезные. Впрочем, как я уже сказал, это и не допрос вовсе.

Они вместе вышли из чайной и остановились на тротуаре лицом друг к другу. Нив вдруг вспомнила свою первую встречу с Солом тет-а-тет. Хитчинг же не собирается – о ужас! – тоже целовать ее в щеки? Нет, он лишь протянул ей огромную лапищу, и Нив ее пожала.

По дороге на работу Нив пыталась отогнать от себя все страхи.

О чем вообще был этот разговор?

– Ты не забыла про сегодняшний вечер? – спросила Тэмзин.

– Про сегодняшний вечер?

– Забыла же, да? – обиделась подруга.

– Да ты посмотри на ее лицо, – ухмыльнулся Гэри. – Точно забыла.

– Прости. Столько всего навалилось. Так что у нас на сегодня?

– Нив! Встреча выпускников.

У Нив сердце замерло. В пабе в Хакни собирались бывшие университетские друзья, и ей ну прямо совсем, нисколечки не хотелось туда идти. Она с самого начала порывалась отказаться, объяснив Тэмзин, что отнюдь неспроста перестала общаться почти со всеми однокурсниками. Но коллега, которая еще не остыла после крушения брака, пыталась поддерживать отношения хоть с кем-нибудь, вот и уломала Нив пойти за компанию.

– Ты же не соскочишь? – с подозрением уточнила Тэмзин.

– Нет, не соскочу. Но надолго тоже не задержусь. Устала после вчерашнего.

– Ой, даже не напоминай, – поморщилась Рената. – Я все еще ходячий мертвец.

– Но тебе хоть понравился праздник?

– Ты имеешь в виду, до того момента, как я опозорилась? Пожалуй. Но мне кажется, оно того не стоило. То, что я помню, мне не нравится. А что не помню – и знать не хочу.

– Как Чарли? – поинтересовалась Нив, вспомнив выражение его лица, когда Рената упала и опрокинула все на пол.

– Чарли и есть Чарли. Осуждает меня. Он никогда не напивается. Никогда не делает того, за что потом будет стыдно. Какие мы рафинированные! – Рената скривилась и жалобно проныла: – Не нравится мне стареть. Не нравится быть женщиной за сорок. А тем более женщиной под пятьдесят. Утром посмотрела в зеркало и почти себя не узнала: глазки-щелочки и сплошные отеки.

– Похмелье же, – подал голос Гэри.

– Я думала, что помудрею, – по-детски проканючила Рената, и ее симпатичное лицо уныло осунулось. – Думала, стану спокойной и, ну… счастливой. Счастливой! – звенящим голосом повторила она и скорбно добавила: – А тут эта беда с Солом…

Нив хотела что-то сказать, но тут у нее громко тренькнул мобильный, потом еще раз; она достала его из кармана. Опять писала Мейбл: «Во сколько встречаемся?» – гласило первое сообщение, а второе: «Через полчаса???»

– Ой, черт, – пробубнила Нив. – Мне же надо с Мейбл по магазинам. Я и про это забыла.

– По каким магазинам? – полюбопытствовала Рената, вытирая глаза рукавами, отчего тушь размазывалась по лицу.

– Нам нужно накупить всего для университета. Ну знаешь, чашки там, ложки, чего-нибудь в комнату. – Она представляла, как часок неспешно гуляет с Мейбл – мать и дочь укрепляют отношения, – выбирая чайники, постельное белье и воки[4] – или воки уже не в тренде? – Я не могу сейчас идти, – выдохнула Нив, не в силах подняться со стула: ее придавливала к месту такая усталость, что казалось, будто закроешь глаза – и сразу уснешь, прямо здесь, и сбежишь от кошмара наяву. – Просто не могу – и все.

– Конечно, можешь, – подбодрил ее Гэри. – Ты никогда толком на обед не ходишь, а сейчас дело важное. Мейбл уезжает из дома.

– Наверное, ты прав. – Нив мысленными пинками согнала себя со стула. Тело было каким-то свинцовым, и в то же время ей чудилось, что ее сейчас куда-то унесет. – Но время неподходящее. Меня не будет больше часа. Если Боб спросит, скажите, что я только вышла. А я потом наверстаю. Останусь допоздна.

– Нет уж, – возразила Тэмзин. – У нас встреча выпускников, не забудь.

– Значит, завтра останусь.

– Глупости, – Рената легонько подтолкнула Нив. – Иди насладись прогулкой с дочкой.

Наслаждение началось с неприятностей. С велосипеда слетела цепь и безнадежно запуталась. Нив пришлось прямо на тротуаре переворачивать его колесами вверх, чтобы починить, а когда она закончила, то обнаружила, что руки и джинсы перепачканы маслом. Она вспомнила утреннюю встречу с невероятно элегантной Бернис и пригладила волосы, убирая их с лица, – и запоздало осознала, что теперь еще больше перемазалась.

– Я тут уже десять минут торчу, – проворчала Мейбл, нависнув над Нив, пока та прицепляла велосипед к столбу с дорожным указателем возле универмага. – Что это у тебя на лице?

– Масло.

Если у Нив внешний вид оставлял желать много лучшего, то и у Мейбл тоже. Она словно еще больше похудела за ночь; впрочем, возможно, так казалось из-за ботинок на платформе и громоздкого рюкзака за спиной – точь-в-точь горб. Лицо болезненно бледное, волосы зачесаны в тугой хвост. Вдоль нижней челюсти выступили мелкие прыщики. Одета в черные драные джинсы, черную футболку с длинным рукавом, черную же худи – вещи не шибко чистые, из-за чего Мейбл создавала впечатление недоедающего запущенного подростка. Хотела бы Нив знать, не начала ли дочь снова употреблять. Она, словно хамелеон, меняла цвет в зависимости от настроения, подстраиваясь под окружающий мир, и всегда одевалась так, чтобы соответствовать образу. Причем отличить настоящую Мейбл от ее собственноручно скроенной сценической маски не представлялось возможным – да различала ли она их сама? С этой проблемой они столкнулись в последние годы, когда ходили на сеансы семейной терапии – профанация, да и только.

Мейбл, конечно же, была не в духе. Прямо искрилась злобой, не в силах и минуты устоять на месте.

– Ну и как продвигается великое переселение хлама? – поинтересовалась Нив. Она ненавидела собственный бодрый тон, ненавидела, что даже сейчас, когда привычный мир рушился у нее на глазах, а под ногами разверзался ад, все равно натягивала на себя привычную маску. Человек, который всегда надеется, верит и стремится сплотить семью. – Кресло удалось втащить?

Мейбл на пятках повернулась к ней и покачала головой:

– Нет.

– Сама попробую, когда приеду домой.

– Не утруждайся.

– Не оставлять же его там.

– Почему?

– Это твоя комната, – напомнила Нив. Мейбл не просто закрывалась у себя – она всегда запирала дверь на замок.