Эксперимент S - Джереми Бейтс

Значит, она куда-то ушла.

Откинув одеяло, он стал искать свою одежду, ожидая, что она разбросана по всему полу, но нашел ее аккуратно сложенной на сиденье кресла-качалки в углу.

Поверх лежал клочок розовой бумаги – Брук оставила записку.

«Опять суббота и утренняя смена. Когда мы не были знакомы, я всегда с нетерпением ждала, когда ты придешь за своим ванильным латте. Чего мне ждать теперь?

Холодильник к твоим услугам. Позвони потом.

Чмоки».

Уоллис проверил, на месте ли телефон, ключи в карманах пиджака. Потом вышел, тщательно закрыв за собой дверь. Утро было солнечным и прохладным, в хрустком воздухе висела влага от морского тумана, и он чувствовал себя абсолютно по-боевому. На другой стороне улицы он заметил кафе-кондитерскую и понял, что проголодался – к спагетти Брук он даже не притронулся. Взглянул на часы – почти девять. Редко он просыпался так поздно.

Уоллис сел за стол в пекарне и заказал вафли на закваске со свежими взбитыми сливками, сезонными фруктами, сахарной пудрой и кленовым сиропом. Потом взял второй кофе навынос и отправился в парк, благоухающий запахами эвкалиптов и дикого фенхеля. Дойдя до своей машины, он увидел: под дворником зажат листок бумаги.

На миг он решил, что Брук оставила ему еще одну милую записку. Оторвал парковочную квитанцию – в ней значилось восемьдесят три доллара за парковку в красной зоне.

Смяв квитанцию в кулаке, он бросил ее на центральную консоль – с искренним раскаянием вспомнив, как через нее пыталась перелезть Пенни, чтобы его оседлать, – и сел за руль. До смены в Толман-холле оставалось еще пять часов, которые надо было как-то убить. Он не поехал домой, а подрулил к ювелирному салону в нескольких кварталах от квартиры, где уже покупал сделанные на заказ кольца и пряжки для ремней. В небольшом, спартански оформленном помещении в лучах направленных светильников сияли серебряные подвески, кольца с драгоценными камнями, ожерелья и прочие многочисленные творения местных художников и ювелиров.

– Рой! – Беверли Сен-Клер, местная мастерица, приветствовала его из-за стеклянной стойки. Седые волосы подстрижены и торчат ежиком, морщинистая кожа обожжена солнцем, на глазах бифокальные очки в черепаховой оправе а-ля Бенджамен Франклин, а на шее – фунтов двадцать серебра. Ее произведение, золотой перстень-печатка с фамильным гербом, красовался на среднем пальце правой руки Уоллиса. – Рада видеть тебя снова.

Ее восточноевропейский акцент неизменно напоминал ему графа Дракулу.

– Доброе утро, Бев, – сказал он, остановившись перед прилавком.

– Какое кольцо закажешь сегодня? У тебя уже столько черепов, и мне всегда казалось, что тебе подойдет перстень с королевским львом. Большой, сто пятнадцать граммов чистого серебра. В глазницах бриллианты или рубины. Или, для разнообразия, аквамарины?

– Вообще-то, Бев, сегодня я пришел сюда не ради себя.

– Вот как? – она вопросительно подняла бровь.

– Хочу порадовать подругу. – Он поднял руки, догадавшись, о чем она думает. – Не бриллиант. И вообще ничего кричащего или блестящего. Скажем так – неброское, но со вкусом. Сможешь помочь?

– Какие вопросы, Рой? Безусловно. Минутку, сейчас возьму блокнот для эскизов.

* * *

– Наконец-то! – воскликнула Пенни, едва доктор Уоллис вошел в смотровую комнату. – Тут такое творится!

Он поставил на стол принесенные им горячие напитки, посмотрел в одностороннее зеркало – и оказался лицом к лицу с Чедом. Австралиец был явно чем-то огорчен. Он смотрел на свое отражение с затаенной тревогой, так бывает, когда человек натыкается на пристальный взгляд незнакомца. Руками он обхватил голову и медленно водил ими по волнистым (и немытым) светлым волосам. Шэрон ходила по периметру комнаты, не отрывая глаз от пола.

– Что с ним? – спросил обеспокоенный Уоллис.

– Говорит, что у него из головы растут грибы.

– Грибы? – Уоллис кивнул. – Галлюцинации. Этого можно было ожидать.

– Это нормально?

– Консервативное крыло научных кругов считает, что лишать сна более чем на сорок восемь часов неэтично, поэтому науке мало что известно о последствиях экстремальной потери сна. Но исследования о тех, кто страдает от сильной бессонницы, все-таки существуют, и в них всегда отмечаются искажения зрения, иллюзии, соматосенсорные изменения и, да, в некоторых случаях откровенные галлюцинации, даже у людей, не страдающих психическими заболеваниями.

– То, что мы делаем, неэтично? – спросила Пенни, явно удивленная его категоричным заявлением.

– Послушай, Пенни! – В голосе доктора Уоллиса прозвучал укор. – Мы лишаем двух человек сна, возможно, на двадцать один день. Нобелевскую премию мира мы не получим. Но когда расширяешь границы научного исследования, к этическим вопросам не всегда удается подойти с черно-белыми мерками. Есть серая зона. – Он нажал кнопку на сенсорной панели. – Чед? Как дела, приятель?

– Дружище, у меня из головы растут грибы!

– Почему вы так думаете?

– Шэз сказала.

Уоллис перевел взгляд на Шэрон. С опущенными глазами она шла мимо тренажеров.

– Никаких грибов я не вижу, – сказал он.

– Точно, дружище? Я их чувствую.

– Нет, не вижу. Думаю, Шэрон просто пытается вас встряхнуть.

Во взгляде Чеда появилась надежда.

– Вы так думаете?

Описывая свой круг, Шэрон оказалась за спиной у Чеда.

– Дай дорогу, грибоголовый! – буркнула она.

– Видите! – воскликнул Чед, снова яростно вцепившись в волосы.

– Никаких грибов нет, Чед! – твердо произнес Уоллис. – Вы мне доверяете?

Тот наморщил лоб.

– Я… не знаю.

– А Шэрон вы доверяете?

– Нет, черт ее дери!

– Значит, мне вы доверяете больше, чем Шэрон?

– Да, наверное.

– Тогда поверьте мне, грибы у вас из головы не растут. Вы абсолютно здоровы.

Шэрон, уже от кухни, хихикнула:

– Твоя голова гниет, из нее растут грибы!

Чед крутнулся волчком.

– Заткнись, ты! – взорвался он, сжав руки в кулаки. – Док говорит, что никаких грибов нет, а ты брешешь, так что заткнись, блин!

Он двинулся к ней.

– Чед! – окликнул его доктор Уоллис. – Хотите выйти из этого эксперимента?

Тот повернулся к зеркалу, вытаращив глаза.

– Выйти?

– Вы можете уйти прямо сейчас. Мы продолжим только с Шэрон.

– Выйти? И больше никакого газа?

– Никакого. Можете пойти домой.

Кровь отлила от лица Чеда.

– Нет! Я останусь. Блин, извините, док.

– Будете держать себя в руках?

– Да, без проблем, дружище, обещаю.

– Хорошо, – сказал Уоллис. – Это хорошо, Чед. Может быть, посмотрите фильм? Наденьте наушники. Расслабьтесь.

– Да, пожалуй, так и сделаю…

Он пошел в гостиную, поставил диск с «Полицейскими из Беверли-Хиллз», сел на диван и надел наушники. Шэрон продолжала мерить шагами комнату, больше не обращая на него внимания.

Доктор Уоллис откинулся на спинку кресла, задумался.

– Как-то странно это, профессор, – заметила Пенни.

– Семь дней без сна, Пенни, это уже достижение. Еще несколько дней – и рекорд Рэнди Гарднера из книги Гиннесса будет перекрыт.

– Вы имеете в виду того парня, Рэнди Гарднера… его одиннадцать дней так и остаются