Багровый мускат - Владислав Белик

– Все, что ли? – спросил я.

– Нет, еще кое-что есть: "свойства: восстановление лейкоцитов в крови, разглаживание кожи, возвращает пигмент волос, стимулирует выработку стволовых клеток".

– То есть, ты хочешь сказать, если выпить вина культистов, станешь моложе? – удивился я.

– Если верить тому, что написано – станешь.

– Они не просто выращивают виноград и поклоняются Дионису, – говорю я. – культисты ищут эликсир вечной жизни!

– По ходу, уже нашли, – с дрожью в голосе сказала Вика.

– Только каким образом у них получилось достичь такого результата? – спросил я. – Может, все дело в земле?

– Не неси чушь, – говорила она. – Земля, на которой растут виноградники, может давать плодам особый вкус, поэтому виноделы ценят определенные регионы, а то, о чем ты говоришь – магия!

– Тогда почему не Алушта, не Массандра, а именно Симеиз?

– Не знаю я, – призналась Вика, продолжая копаться в документах. – Одного понять не могу, кем была твоя бабушка?

– Задаюсь тем-же вопросом, – я приземлился на кресло, стоящее за столом. – Судя по бумагам, она сомелье культистов.

– Почему тогда, зная о свойствах вина, она не излечилась?

– Единственное, что приходит мне в голову – бабушка была в курсе, как производят вино, и не хотела быть соучастником.

– Соучастником чего? – спросила Вика.

– Мы же не знаем, каким образом культисты получают напиток. Вдруг, продолжают убивать младенцев и скидывают их мертвые тела в чан с вином?

– Фу, Родион, какой ты мерзкий!

– Это только предположение, – уточнил я и задумался. – А что, теория подходит. У детей много стволовых клеток.

– Хватит уже! – требовала Вика.

– Ладно, молчу, – сказал я и улыбнулся.

– Тут ящик какой-то странный.

– Деревянный? – пошутил я.

– Дай мне что-нибудь тонкое, – просила она, не обращая внимания на шутку.

Я осмотрел стол и нашел нож для вскрытия конвертов. Удивительно, что такие еще сохранились.

– Тут, будто, двойное дно, – говорила Вика, ковыряя острием ножа в ящике. – Не получается!

– Дай я попробую, – поддев, мне удалось приподнять деревяшку.

Под ней оказался выцветший заламинированный документ. Я взял его в руки и прочел:

"Приказываю признать деятельность последователей Диониса законной и предоставить любую помощь, необходимую для осуществления целей культа. Освобождаю от ответственности Афанасьева Марка Олеговича и признаю его невиновным по всем статьям.

Содержанию документа присваиваю гриф "секретно".

Приказ вступает в силу с момента подписания".

– Что это значит? – спросила Вика.

– Его не расстреляли! – объяснил я. – Афанасьев может быть еще жив!

***

Голова пухла от мыслей. Неужели настолько кровавый преступник избежал наказания? Он может быть где-угодно: покупать фрукты на рынке, стоять с удочкой на буне, и никто никогда не узнает, насколько опасный человек рядом с ним находится.

– Мне нужно разгрузиться, – сказала Вика.

– Хочешь прогуляться? – спросил я.

– Нет, я хочу на море!

– Время видела? Море уже холодное.

– Боишься плавать в темноте? – спросила она, ожидая мою реакцию.

– Не боюсь! – ответил я.

– Тогда собираем вещи и едем! – Вика побежала в комнату.

Мне бы такой настрой, подумал я и пошел искать плавки.

***

Мы лежали на холодных камнях. На небе серебристым цветом блестела луна. Волны с шумом передвигали гальку на берегу. Действительно, морской воздух успокаивал, а капли воды, долетающий до моих ног, бодрили.

– Так спокойно, – сказала Вика и разлеглась на гальке. – Смотри, как много звезд.

Я лег рядом – и правда, вид восхитительный. В Питере можно сосчитать дни по пальцам, когда удается увидеть хоть что-то на небе, а тут все по-другому. Звезды сияли так ярко, будто где-то там, за тысячи световых лет, кто-то пытается связаться с нами, подать хоть какой-то сигнал, лишь бы мы увидели, ответили на зов.

Все отходило на задний план: тайны, культы, смерти – это где-то там, вдали. Рядом только спокойствие и умиротворение, шум волн и яркие звезды, величие природы во всей своей красе.

Мне стало так хорошо, так приятно, что я и не заметил, как взял Вику за руку и с силой сжал. Я не хотел сделать ей больно, напротив, мне требовалось передать ей свою энергию, то приятное ощущение, которое я испытываю сейчас, на одиноком пляже Ялты. И я почувствовал взаимность, ее ладонь напряглась.

– Пойдем, – сказала Вика и стянула с себя вещи, оказавшись в одном купальнике.

– Холодно же, – заметил я.

– Попробуй, тебе понравится, – сказала она и забежала в холодную, кишащую высокими волнами, воду.

Я также скинул с себя одежду и забежал в море. Холодная вода обдала меня со всех сторон. Чувство бодрости и ощущения невероятного блаженства прошибло каждую клеточку моего тела. Казалось, я превратился в бесплотное существо, никак не относящееся к бренному, человеческому миру.

– Чувствуешь? – спросила она.

– Да, – ответил я, прекрасно понимая, о чем говорит Вика.

Я поддался стихии, расслабился и лег на спину. Море выталкивало мое тело, я плыл по волнам, чувствовал дуновение ветра. В моменте мои уши погрузились под воду, и я услышал как галька трется друг об друга, создавая невероятно объемный шум.

Сейчас я понимал отшельников. Они отрекаются от бесконечной гонки за деньгами, в которой погрязло все человечество, для единственной цели – быть рядом с природой, чувствовать ее прикосновением, ощущать невероятные запахи, видеть невообразимое.

– Пойдем, а то замерзнем, – сказала Вика.

Мы вышли на берег, обтерлись полотенцем и быстро оделись.

– Как ощущения? – спросила она.

– Приятно, – ответил я.

– Говорила же, тебе понравится.

– Даже не верю, что ты хочешь отсюда уехать. Тут так… умиротворенно.

– Если убрать чокнутых культистов и кое-какие моменты связанные с моей семьей, то да – умиротворенно.

– У тебя были отношения? – спросил я.

Для Вики мой вопрос оказался неожиданным.

– Чего ты вдруг решил об этом спросить?

– Просто интересно.

Она задумалась:

– Был один парень, только у нас ничего не получилось.

– Из-за меня? – улыбнулся я.

Вика рассмеялась:

– Ты не центр вселенной, Родион. Если я призналась в чувствах, это не значит, что последние шестнадцать лет только о тебе думала!

– Так и что с этим парнем?

– Мы встречались три года, пока он не изменился.

– Перестал притворяться?

– Если ты считаешь проявление любви синонимом слова – "притворяться", то да, – Вика сложила руки на груди – ей становилось холодно. – В какой-то момент он перестал проявлять внимание, относился ко мне как к должному. Конечно, в первых отношениях не думаешь, что они когда-то закончатся.

– Ты с ним порвала?

– Нет, – ответила Вика. – я бы никогда не смогла первой разорвать отношения. Однажды он пришел домой, а мы тогда снимали квартиру, и признался во всем – любовь прошла, последний год он спал с моей подругой, и она ему оказалась ближе.

– Грустно, – я обнял ее, пытаясь хоть как-то согреть.