Багровый мускат - Владислав Белик

Меня осенило:

– Подвал! – я поднялся и побежал на первый этаж, Вика за мной. – У нас был погреб, я помню!

Оказавшись в коридоре, я отодвинул в сторону пропахший старостью ковер.

– Вот! – радостно сказал я, указав пальцем на крышку погреба.

– Надеюсь, подвал не будет набит соленьями.

– Сейчас глянем.

Взявшись за металлическое кольцо, я поднял крышку подвала.

– Холодом тянет, и темно, – заметил Вика. – Там есть лампочка?

– Сейчас найдем, – ответил я и достал из рядом стоящего ящика небольшой фонарик. – Лезем?

Вика кивнула.

Глава 9: Чудотворный напиток

Оказавшись в подвале, меня пробрало холодом. Включив фонарик, я осмотрелся. Комната была небольшая, метра три в ширину, и также в длину. Деревянные стеллажи были забиты банками с соленьями: огурцы, помидоры, бабушка даже арбузы закатала.

– Я ж говорила, – сказала Вика.

– Рано делать выводы, давай осмотримся, – предложил я.

– И так все видно – одни банки.

– Погоди.

Лучи фонаря проникали в каждый темный уголок подвала. Я пытался найти хоть что-то, какую-нибудь зацепку: осмотрел пол – деревянная кладка вся в пыли. Затем приступил к стеллажам – на полках одни банки, уставленные в ряд плотно друг к другу.

Сначала я внимательно просмотрел первую полку, затем вторую, третью, четвертую… что-то было не так с банками.

– Вик, взгляни сюда, – я попросил ее сесть на корточки. – Видишь?

Она сосредоточила взгляд на нижних закрутках – цвет был зеленый с болотным оттенком, а внутри кроме жидкости – ничего.

– Диана рассол закатала? – спросила она.

– Дело не в этом, – я начал разбирать полку. – Смотри, тут что-то спрятано.

За банками в стене проглядывался какой-то зазор, откуда веяло холодом.

– Помоги мне, – попросил Вику и начал перекладывать банки со стеллажа на пол.

Когда мы закончили, стеллаж можно было с легкость отодвинуть. Я приподнял деревянную конструкцию и оттащил ее от стены.

– Дверь! – сказала Вика.

– Вижу, – ответил я и попытался дернуть за ручку. – Закрыто.

– У тебя ключи от дома с собой?

– В кармане, – сказал я и вытащил связку.

– Смотри, – сказала Вика и забрала ее. – Когда отец отправлял меня к бабке Диане, всегда давал ключи, на всякий случай, – она начала показывать мне каждый ключ. – Этот открывает калитку, эти два от входной двери, а куда его совать я никогда не понимала.

Я забрал связку и попытался открыть тайную дверь. Один поворот, затем второй – щелчок. Толкнув дверь вперед, я понял – ключ подошел.

– Интересно, – сказала Вика и вошла за мной.

Фонарику уже было сложно охватить каждый периметр комнаты.

– Тут где-то включается свет, – сказал я.

– С чего ты взял?

– Комната большая.

Я посветил на стену рядом с дверью и нашел старый выключатель. Нажав на клавишу, комната озарилась теплым желтым светом.

– Ничего себе! – воскликнула Вика.

Обернувшись, я был удивлен не меньше нее – комната была огромная. На полу выстлан паркет, на потолке массивные деревянные балки с прорезями для ламп, а стены украшены декоративной штукатуркой кофейного цвета, кроме одной, которая находилась за столом из красного дерева. На ней изображен символ, нацарапанный сталью на моей и Викиной груди.

Помещение представляло собой музей. По сторонам комнаты стояли шкафы с прозрачными стеклянными дверцами, внутри которых находились датированные бутылки вина.

– Родь, смотри, 1810 год! – Вика указала на глиняный сосуд, плотно закрытый пробкой. – А вот бутылка 1832 года!

Коллекция насчитывала двадцать три бутылки, при чем разного возраста.

– Зачем ей это? – спросил я, внимательно изучая экспонаты.

– Кто знает, – ответила Вика и вытащила одну из бутылок. – Тут нацарапано место произрастания винограда – Феодосия.

– Какого года бутылка?

– 1867, а что?

– Когда Афанасьев возглавил культ?

– Вот ты вспомнил, – задумалась Вика. – Если я не ошибаюсь, точной даты не было указано.

– Ты говорила про Советский период, – сказал я и начал просматривать бутылки. – 1924 года, дальше 1935, 1939 – Феодосия.

– Что ты ищешь? – спросила Вика с интересом наблюдая за мной.

– Сейчас, – ответил я и продолжил изучение. – 1947, 1951… Вот! 1956 – Симеиз!

– И?

– Проверяй все бутылки с 1956-го года!

Мы просмотрели оставшиеся экспонаты коллекции и на всех указан город произрастания винограда – Симеиз.

– Что это значит? – спросила Вика.

– С 1956-го года культисты производят вино из винограда, выросшего на земле моей бабушки! Я думаю, тогда Афанасьев занял место главы культа.

– Как она получила землю?

– Помнишь, что говорил Марк? Все последователи относятся к роду Афанасьева, значит и моя семья не исключение. Мне кажется, земля в Симеизе передавалась по наследству, и бабушка с младенчества была рядом с культистами!

Вика молчала, а я не мог понять, почему Диана мне врала? Какие, к черту, рейсы в море? Работала ли она вообще на корабле? Если все действительно так, как я думаю, она все годы безвылазно провела в Ялте.

Я подошел к столу из красного дерева и начал шарить по шкафам. Куча папок – документация. Нужно изучить все от начала и до конца.

– Что нашел? – спросила Вика.

– По всей видимости, культисты недавно начали бабушке выплачивать аренду, – говорил я, просматривая бумаги. – За последние шесть лет она получила, в общей сложности, одиннадцать миллионов.

– Мало для трех гектаров земли, – заметила Вика и задумалась.

– Смотри, – говорил я, указывая пальцем. – они платили по пятьдесят тысяч в месяц за аренду одного гектара.

– Шесть лет назад, – повторила Вика, не обращая внимание на мою находку. – С того момента, как погибла моя мама.

– Считаешь, все связано?

– Пока рано делать выводы, лучше давай займемся делом, – она подключилась к изучению документов.

Как бы Вика не говорила, я чувствовал ее настроение. Она хотела докопаться до истины, и это нас объединяло.

– Тут описание каждого образца начиная с 1810 года, – нашла Вика и начала перечислять характеристику: – глаз: бордовый; нос: вишня, черника; рот: черные ягоды.

– Что за бред? – спросил я.

– Глаз – это цвет, нос – запах, а рот – вкус, – объяснила Вика.

– Есть какие-то изменения у образцов?

– Везде все одинаково, кроме пары-тройки бутылок, а вот с 1956-го…

– Когда Афанасьев начал убивать, – сказал я.

– В общем, характеристики меняются, тут даже указан сорт винограда – каберне.

– И долго они производили каберне?

– Лет десять, – ответила Вика и углубилась в документ. – Следом они выращивали мерло, шираз, пино нуар, и с 2008-го года красный мускат.

– Значит, в Симеизе до сих пор растет мускат, – сказал я. – После 2008-го есть еще образцы?

– Да, 2009 и 2018 года, – ответила Вика. – Последняя позиция описана более детально: "Глаз: багровый цвет; нос: чернослив, вишня, черешня; рот: насыщенный вкус красных ягод, специй, достаточно танинный, послевкусие металлическое, минеральное"…