Дебри - Сара Пирс

незнакомцах. – Элин прикусывает губу. – Ты заметил, что на записях нет никого, кроме Кир?

– Вероятно, она не любила приглашать в трейлер гостей. В подобных местах это мудрое решение, когда путешествуешь в одиночку.

– Сначала, возможно, это разумно, но потом, когда знакомишься поближе?

– Разве что мы видели не все. – Айзек набирает что-то на клавиатуре и кивает. – В съемках есть перерывы. Иногда день, иногда несколько дней. И даже почти неделя.

С бешено стучащим сердцем Элин обдумывает его слова.

– То есть кто-то мог удалить часть записей?

– Да, но для этого надо иметь мотив. Значит, этому человеку хотелось скрыть какие-то события.

– Когда записи прекращаются?

– Похоже, в октябре две тысячи двадцатого года.

Без привязки к определенным событиям невозможно узнать, существенно ли это, но перерывы в записях безусловно существенны. Их слишком много, чтобы списать на случайную ошибку.

– И что будем делать? – напряженно интересуется Айзек. – Нельзя говорить об этом в лагере, но мы можем хотя бы вскользь упомянуть собаку, верно? Посмотреть на реакцию. Необязательно связывать собаку с Кир.

– Даже не знаю. Как только мы начнем расспрашивать, они могут просто собраться и уехать. Думаю, сейчас лучше всего ждать и наблюдать. – Элин снова переводит взгляд на экран. – А пока поработаем с записями. Мне кажется, те листки на кровати Кир – это буклеты из туристического центра.

– Начнем с него?

– Да. Зададим несколько вопросов, вреда это не принесет.

Элин опять смотрит на собаку. И вспоминает, как та рыла землю и жутко завывала, пока Нед пытался ее оттащить.

27

Кир

Девон, июль 2018 года

– Прости, что так отреагировал на платье. – Зеф кладет в рот кусок рыбы. – Увидев тебя в нем, я разволновался…

– Нет причин волноваться.

Я сую свою рыбу поджидающему под столом псу. К еде я почти не притронулась, поскольку после возвращения в трейлер у меня бурлит в животе.

– Думаю, это все из-за того, что я снова здесь, в Девоне. – Зеф делает паузу, чтобы неспешно прожевать. – С тех пор как мы приехали, как будто… – он пытается подобрать верное слово, – как будто между нами выросла какая-то стена. – Он издает странный визгливый смешок, хотя ему явно невесело. – Как будто я тебя не знаю, по крайней мере, не знаю так хорошо, как считал.

– Могу то же самое сказать о тебе. – Отражение. Много лет назад я поступила так же, чтобы свернуть с трудной для меня темы. Избежать опасных вод. – Твои слова позавчера у Пенна. Про рукой подать. Ты никогда об этом не упоминал.

– Рукой подать? – хмурится Зеф.

– До женитьбы. – Я чувствую, как в виске стучит пульс. – На Роми?

Зеф ерзает на стуле, и я почти слышу напряженную работу его мыслей.

– Это имеет отношение к тому, что ты нашла? – наконец произносит он. – К ожерелью?

Я не отвечаю.

– Я же сказал, сохранил его просто по глупости. Сейчас оно ничего для меня не значит, и, если честно, с самого начала не особо много значило.

– Тогда почему ты так долго был рядом с ней?

Зеф отодвигает тарелку.

– Хочешь знать правду?

Я киваю.

Он вздыхает и проводит рукой по лицу.

– Слушай, мне не хотелось обсуждать это из уважения к ней, но Роми… доставляла много проблем, Кир. Разная запрещенка, спиртное, таблетки. А после того как та реклама стала популярной, все ухудшилось. Я думал, успех ее немного успокоит, но нет. – Он качает головой. – Она находилась на вершине карьеры и пустила все под откос.

– Вы поэтому расстались?

– Да. – Лицо Зефа мрачнеет. – Она ушла в пике, разозлившись на весь мир. Ей не нравилось, когда я поздно приходил домой с работы, она ревновала, даже если я разговаривал с кем-то другим. Мы начали ссориться… Она вытащила из меня самое худшее… – Он смотрит на меня. – Знаешь, до разрыва я и не знал, как многое у нее перенял, привык считать такое поведение нормальным. – По глазам вижу, что он имеет в виду то, как порой поступает со мной. – Ты должна знать, если временами я веду себя как ревнивый дурак, то лишь потому, что наши отношения – нечто особенное. Они совсем другие, и я страшно боюсь их потерять.

И я сразу же начинаю нормально дышать, впервые после начала ужина.

– Помню, как ты показала мне свои карты, – продолжает Зеф. – А ты помнишь, что заставила меня сделать?

– Нет.

Я помню только его улыбку, когда он увидел карты. Свет в его глазах.

– Ты заставила меня увидеть то, что стоит за твоими рисунками. Сказала, что это не менее важно, чем сами рисунки. – Зеф переплетает наши пальцы. – И я тогда подумал, что ты смотришь на мир, как и я, видишь красоту в каждом крохотном уголке. – Он качает головой. – Черт, Кир, тогда мне так была нужна красота, после Роми. Любая, какую я мог раздобыть.

– Я знаю.

Мне не хочется говорить, что я хотела показать ему не красоту, а нечто другое. Гораздо более глубинное.

Мне хотелось, чтобы он заглянул под поверхность, на то, что открывается за первыми впечатлениями. Там есть красота, но есть и ужасы. Неоткрытое. То, чего я никогда не открою. И не нанесу на карту.

Я убеждаю Зефа снова посмотреть на фото платья. На этот раз он расточает комплименты, спрашивает о туфлях, цветах и том, какую я собираюсь сделать прическу.

– Что еще надо сделать до свадьбы? – Он прихлебывает пиво. – Полная паника или все готово?

– Вообще-то осталось не так уж много. В воскресенье мы в последний раз осмотрим место. – Я поднимаю бровь. – На следующий день после мальчишника и девичника.

– Рискованный шаг.

– Ага, я так и сказала. Но Пенн сейчас немного не в себе, – улыбаюсь я. – Не считая этого, почти все готово. Завтра мы с Пенном пойдем плавать и обсудим детали.

– Тебе нужна компания? – интересуется он, ставя банку на стол.

Я качаю головой.

– Честно признаться, это просто уловка. Хочу узнать, как он относится к тому, что мамы с папой не будет.

– Он с тобой о них говорил?

– Нет, но уверена, он о них думает. Мы оба думаем. Постоянно. – Я пожимаю плечами. – Это тяжело… хотеть, чтобы они присутствовали, и в то же время чувствовать себя виноватыми из-за такого желания.

– Из-за того, что случилось?

– Да. – Я глажу собаку по голове. – Несмотря ни на что, я скучаю по ним. Все время. Знаешь, мы с Пенном по очереди подменяем их. Для того, кому это нужно в данный момент. Мы вроде как… – я морщусь, силясь лучше это описать, – воображаем,