Черное дерево - Мерседес Рон

– Даже если ты несовершеннолетняя, только ты можешь дать согласие на осмотр.

Это меня обнадеживало. Немного, но все же…

Я покосилась на Уилсона, который умоляюще смотрел на меня.

Что будет, если я откажусь?

Тогда он изобьет… Нет, не меня, а Нику. Я не могла этого допустить.

– В чем будет состоять осмотр? – спросила я.

Докторша посмотрела на меня, открыла рот, собираясь что-то сказать, но прежде повернулась к Уилсону.

– Вы можете подождать снаружи? Это интимная процедура.

– Мне очень жаль, но ее жизнь в опасности, – ответил он. – Я не могу ни на минуту оставить ее одну.

– О боже! – возмущенно воскликнула я.

Докторша посмотрела на меня, а затем на Уилсона.

– Об этом не может быть и речи, – серьезно заявила она.

Я покачала головой.

– Пусть останется, – сказала я. – Это не имеет значения.

Доктор Браун велела мне подойти к кровати.

– Вот согласие, которое ты должна подписать…

Она достала документ, где было написано, что я согласна на медицинский осмотр, удостоверяющий, что я по-прежнему девственница. Там было подробно описано, как именно это будет сделано, так что у меня закружилась голова, и строчки расплылись перед глазами.

– Это больно? – спросила я.

– Не очень. Я введу два пальца в твое влагалище, чтобы проверить эластичность его стенок и убедиться, что девственная плева не повреждена.

Проклятье.

– Повторяю, ты не обязана это делать.

– Доктор Браун, – начал Уилсон. – Позвольте вам напомнить.

– Нет необходимости ни о чем напоминать. Я выполняю свою работу.

Я недовольно посмотрела на Уилсона.

– Это законно? – спросила я.

– Если ты подпишешь согласие, то да.

Я посмотрела на бумагу и ручку, которые мне дали. Больше я ничего не могла сделать. Но должна была что-то предпринять, зная, что эти результаты попадут в руки самого мерзкого человека на свете.

Если выяснится, что я девственница – а так оно и будет, потому что я и правда девственница, – это все равно что передать меня Маркусу на блюдечке с голубой каемочкой, и эта сволочь кому-нибудь меня продаст. А если окажется, что я не девственница (в конце концов, я могла родиться без девственной плевы или повредить ее во время верховой езды или при сильном ударе), тогда я даже не знаю, что со мной произойдет.

Если он заподозрит, что я не девственница… Что он тогда может сотворить?

Я уже не впервые оказалась в подобной ситуации. После похищения отец приказал меня осмотреть и удостовериться, что я все еще невинна.

Я глубоко вздохнула.

– Итак, покончим с этим раз и навсегда.

Врачиха кивнула и убрала соглашение в маленький чемоданчик. Затем вручила мне белую рубашку и проводила в ванную переодеться.

Когда я вышла из ванной, Уилсон посмотрел на меня, и, клянусь, на его лице отразились стыд и даже ужас.

– Уйди, пожалуйста, – сказала я, провоцируя его не послушаться.

Уилсон остался, но повернулся к нам спиной.

Я легла на кровать, и врачиха встала у меня между ног.

– Всего одна минута. Расслабься.

Я постаралась расслабиться, но у меня не получилось, и, когда она ввела мне внутрь два пальца, это было очень болезненно. Я испытала ни с чем не сравнимое унижение, даже более сильное, чем при мысли о том, что отец продал меня, назначил мне цену. Ничто не могло сравниться с этим; я чувствовала себя изнасилованной во всех смыслах слова.

Я крепко сжала губы и зажмурилась.

«Не плачь, Марфиль, не смей плакать…»

И тут я почувствовала, как нажим прекратился.

– Готово, – сказала врачиха, снимая перчатки и выбрасывая их в мусорную корзину.

Я испытующе посмотрела на нее.

– Ты девственница, – сказала она.

Я заметила явное облегчение в ее глазах и в голосе. Или она тоже боялась, что я окажусь не девственницей?

Она достала документ и подписала его.

Когда я увидела название, «СВИДЕТЕЛЬСТВО О ДЕВСТВЕННОСТИ», напечатанное прописными буквами, с датой и подписью врачихи, меня чуть не вырвало.

– Все в порядке? – спросила она, обеспокоенно глядя на меня.

Я смерила ее ледяным взглядом.

– Вы только что назначили очень высокую цену за мою голову, – заметила я.

Докторша повернулась к Уилсону; тот взял ее под руку, чтобы вывести из комнаты.

– Благодарю за ваши услуги, доктор, – сказал он.

– Убери руки, – возмущенно потребовала она. – Сначала я должна обработать раны на ее лице.

Первой мыслью было отказаться, но не успела я открыть рот, как она уже занялась моими ранами. Протерла мне лицо ватным тампоном, чтобы продезинфицировать раны, и наложила компресс с болеутоляющим кремом.

– Если что-то понадобится, можешь позвонить по этому номеру, – сказала она, протянув мне визитную карточку со своим именем.

Я молча кивнула, и она наконец ушла. Уилсон забрал свидетельство; этот ужасный документ больше не маячил у меня перед глазами.

Я вытерла слезы, немые, но влажные, и забралась под одеяло.

Если бы от меня потребовали проспать целый год, я тут же согласилась бы.

Каждый вечер мне приходилось спускаться и ужинать с Маркусом. Но теперь во время еды мне хотелось лишь одного – схватить нож и вонзить ему в руку, лежащую на белой скатерти рядом с тарелкой. Я представляла, как брызнет кровь, обагрив непорочно-белую ткань, и от этой мысли по венам растекался адреналин, хотя храбрости для того, чтобы реализовать фантазии, все равно не хватало.

– Я рад, что ты мне не солгала, Марфиль, – сказал он, нарезая мясо на кусочки. – Учитывая это, я, может быть, даже решу оставить тебя здесь.

С этими словами он посмотрел на меня, отметив, как я с силой сжала кулак, сдерживая ярость, какой прежде никогда не испытывала.

При виде этого жеста он улыбнулся и поднес к губам бокал с вином.

– Ох уж этот твой характер. Он доставит тебе кучу проблем, если не научишься контролировать себя.

– Если ты это называешь моим характером, значит, совершенно меня не знаешь, – ответила я.

Он поставил бокал на стол.

– В моем мире женщины знают, что их место там, где укажет мужчина. Рядом со мной ты научишься контролю, иначе придется полжизни учиться терпеть удары.

– Будь осторожен. А то вдруг и сам получишь в ответ.

Я не должна была этого говорить. Поняла это, когда он замолчал и с нарочитой медлительностью поставил бокал на стол.

– Это что, угроза?

– Это предупреждение, и ничего больше.

Я встала из-за стола. У меня не было аппетита, но Маркус схватил меня за руку и задержал.

– Ты хоть понимаешь, что сегодня будет? – спросил он. – Ты знаешь, что сегодня я могу покончить с теми, кто хочет видеть тебя мертвой, или заключить самый могущественный альянс, о котором