Штрафной удар сердца - Алекс Винтер

бы придушить ее из зависти… Хотя вру, конечно. Думать и делать – немного разные вещи. Я бы просто продолжила ее не любить. Рано или поздно наши дорожки разойдутся, и я о ней забуду.

Ее здравомыслящий ответ производил впечатление. Как и тон: она была довольно спокойна, не спотыкалась на словах. Так признаваться в нелюбви мог только непричастный к преступлению человек. Если среди присутствовавших в бассейне и был убийца, это явно не Александра. Надежды узнать у нее что-то полезное таяли с каждым новым вопросом, но Агата не сдавалась. Она расспросила, где была Александра поздно ночью, но та отбила атаку, повторив, что просто отправилась домой вместе с подругой, и обе больше не выходили. Алиби хлипкое, но оно есть. Надежды что-то узнать таяли с каждой минутой. Но Агата не спешила ее отпускать.

– Что вы знаете о врагах Романова? В тот вечер он не показался вам встревоженным или напуганным? – спросила она.

– Не показался. Антон был вполне мил, но я могла не понять, мы все, в сущности, его мало знали. Вы лучше у Димки спросите. Они же чуть ли не на одном горшке сидели в детстве.

– Вы мало его знали, но пошли в бассейн среди ночи?

– А что такого? – удивилась Александра. – Не на вписку же он нас позвал. Я и раньше ходила. Это немного будоражило кровь, у нас ведь, по сути, мало развлечений. Мы все из одной касты, так или иначе пересекались. Из хоккейной команды Антон и Димка самые молодые, не со старичьем же нам тусить? Нет, понятно, что у каждой из нас есть друзья, но, когда ты на соревнованиях и тренировках то и дело пересекаешься с одними и теми же людьми, вольно или невольно возникают дружеские связи. Так было и у нас. Мы живем в жестком режиме – диеты, тренировки, а ведь молодые все, нам тоже хочется чего-то нормального. Димка предложил бассейн в свое время, я согласилась, девчонки тоже. Это было довольно весело. Где еще можно подурачиться в узкой компании, без посторонних? Огромный бассейн, вышки… Это же не сауна со шлюхами. Все было тихо-мирно, хотя парни явно предполагали, что каждому перепадет, но в итоге всем отказали, и никто не возмущался. Кто знал, что это выльется в убийство?

Это было уже интереснее. Значит, амуры все-таки предполагались. Александра спокойно подтвердила: да, так и было. По словам Кротовой, неизвестный Денис метался от нее к Тане Ереминой, Сомов вертелся вокруг Серебряковой, что до Антона, тот уделял всем равное внимание, словно был хозяином вечеринки.

– Вы уходили из бассейна? – спросил я. Она кивнула, не раздумывая.

– Да, в туалет и относила в раздевалку телефон, боялась намочить или утопить, мы там изрядно разбесились, швыряли друг друга в воду. По-моему, все выходили на несколько минут. А какая разница? Я же говорю, когда мы пошли домой, Антон был еще жив.

– Александра, а почему вы так усмехнулись, когда я сказала, что Алиса – девушка Романова? – спросила Агата. Та расплылась в злорадной ухмылке:

– Да потому что он ее бросил. И ей это ни фига не понравилось. В бассейне я слышала, как она предъявляла ему, требовала, чтобы он хотя бы до конца сезона делал вид, а он ни в какую. Алиса прямо визжала и говорила, что непременно с ним поквитается. Это был единственный неприятный эпизод вечера. Потом она поостыла и больше к нему не цеплялась.

Мы бегло переглянулись. Это мотив, причем очевидный. Антон бросает Алису, та в припадке ревности вызывает его обратно, бьет по голове и топит. Сложно, странно, но вполне возможно. Я вспомнил о презервативах в карманах Антона. Могла ли Алиса пообещать ему прощальный секс? Запросто. Агата вздохнула, поглядела в протокол с сомнением и, отложив его в сторону, вкрадчиво поинтересовалась:

– Как вы думаете, Романов мог вернуться в бассейн, чтобы там встретиться с Алисой?

– Да запросто, – пожала плечами Кротова. – Только к чему такие сложности? Других мест, что ли, нет? Хотя… Про Антона поговаривали, что он любил красивые жесты, такой, знаете ли, предпоследний романтик. Ну, и бабник был первостепенный. Так что вполне мог. Да, пожалуй. Я вообще не считаю, что это спланированное убийство, уж больно место неудачное. Нужно ведь было знать о наших вылазках, а мы и не афишировали.

– Может, он встречался там не с ней, а со своей новой девушкой? И об этом кое-кто знал? – настаивала Агата. Лицо Александры чуть дрогнуло, и она со спокойным видом соврала:

– Тут я вам ничем не помогу.

* * *

Когда Кротова попрощалась и ушла, Агата включила чайник и посмотрела на меня с интересом.

– Что? – не выдержал я.

– Стас, ты – бабник? – неожиданно поинтересовалась Агата. Я оторопел, но быстро взял себя в руки и рассмеялся:

– Еще какой. А почему ты спрашиваешь?

– В голове свербит одна теория, но мне нужен взгляд со стороны, причем мужской. Скажи, у тебя часом на Кротову не привстал?

– Фи, – скривился я. – Что за выражения? Ты же приличная девушка.

– Фомин, я следак прежде всего, а уже во вторую очередь девушка, – вздохнула Агата. – Собственно, веду к тому, что, на мой вкус, Кротова – просто секс-бомба. Как она с такой фигурой катается, ума не приложу.

– Плохо она катается, – удовлетворил я любопытство Агаты. – На соревнованиях даже не в двадцатке. И, если перефразировать твой вопрос, то мне Кротова показалась просто красоткой.

– То есть у тебя…

– Агата, мне неловко об этом говорить даме. Но – да. А почему тебя это так взволновало? Ты же не о моей личной жизни пеклась?

– Не о твоей, – подтвердила Агата. – Но что мы имеем? Антон Романов, по признанию его матери и как минимум двух подружек, был бабником. Как бабник он бы прошел мимо такой девушки?

Я задумался.

– Она могла быть не в его вкусе.

– Серебрякова дала Кротовой весьма впечатляющую характеристику. Ты не заметил? Она сказала: «Эта шлюшка Алекс Кротова». Кротова тоже от Серебряковой не в восторге, вывалила нам историю с допингом, но при этом признала, что Серебрякова как фигуристка гораздо сильнее. Девушки друг друга не любят. Но Серебрякова, что считается девушкой Романова, называет Кротову шлюхой.

– Думаешь, Романов и Кротова были любовниками?

– Ты сам сказал, что она секс-бомба и ты бы мимо не прошел. Может, у Романова был фетиш, и он предпочитал только будущих чемпионок, но в это слабо верится. Я уверена: между ними что-то было, может быть, не сейчас, давно. Но то, как Кротова говорила о Серебряковой, мне не понравилось. Было в ее тоне какое-то… самодовольство. Правда,