Штрафной удар сердца - Алекс Винтер

нам стало тесно. Так же решительно, не дожидаясь приглашения, она уселась напротив Агаты и вздернула нос. На Кротовой была тонкая облегающая кофточка, и когда я скользнул взглядом по фигуре, она криво усмехнулась, но я вовсе не разглядывал ее прелести. Я в этот момент думал о руках: довольно плотных и крепких. Такая девушка в состоянии разбить голову парню, но мне кажется, что если бы это сделала она, то ударила бы сильнее. Я припомнил видео с ее тренировки, неудачный прыжок и падение, после которого она, разбив лицо в кровь, сплюнула ее на лед и как ни в чем не бывало поехала дальше. Болевой порог у нее как будто отсутствовал напрочь. Александра была единственной из своей компании, кто регулярно падал, но при этом не останавливался, то ли от самодисциплины, то ли от дурости.

– Очень приятно, – сдержанно сказала она после того, как мы представились. Голос Александры был глуховатым, с хрипотцой. Я бы сказал – чистый секс. Кротова прекрасно это знала и пользовалась умело, будто не отдавая отчета в том, как заводят эти хрипловатые нотки. – Чем могу помочь?

– Думаю, вы понимаете, для чего мы вас сюда вызвали? – спросила Агата. Кротова посмотрела на нее с интересом.

– Ну, это явно касается смерти Антона, а раз вы допрашиваете нас мелким оптом, речь идет об убийстве. Я угадала?

Я невольно расслабился, а следом и Агата. Нет, на убийцу или даже соучастницу Александра не походила, слишком уж уверена в себе. Если подумать, можно предположить, что до смерти Антона Романова ей нет никакого дела.

– Вы сами ничего не хотите нам рассказать? – с легким нажимом осведомилась Агата. Кротова улыбнулась еще шире.

– Спросите – расскажу. Мне особо нечего скрывать. А раз так, я готова оказать любую помощь следствию.

Она улыбнулась во все свои тридцать два зуба, что больше смахивало на оскал, чем на дружелюбие, и я вновь напрягся. Эта девушка была не так проста, как хотела показать. Не уверен, почувствовала ли это Агата, поскольку она как ни в чем ни бывало поинтересовалась:

– Где вы были в момент смерти Антона Романова?

– Видимо, спала, – пожала плечами Александра. – После того как мы попрощались ночью, я поехала домой и легла спать. Утром надо было на тренировку, пропускать я не могла, у меня программа не отработана. Мы взяли одно такси, сперва завезли Таню, потом с Ленкой поехали домой. Мы с Леной Балуевой снимаем квартиру на двоих, если я не говорила.

– То есть вы встречались с Романовым ночью? И где? – небрежно спросила Агата. Кротова поморщилась.

– Ой, да что вы тут меня разводите на какие-то несоответствия! Мы же с девчонками созванивались, их тоже вызвали. Всем понятно, что вы уже узнали про нашу ночную вылазку в бассейн. Но клянусь вам: когда мы уходили, Антон был в полном здравии.

Александра спокойно перечислила всех присутствовавших, и лишь на имени Дениса споткнулась, неуверенно признавшись, что фамилии его не знает. Кажется, таинственный Денис ее нисколько не интересовал. Правда, она неприязненно сказала, что это – какой-то приятель Антона и тип довольно мутный. Странно. Четыре девушка, три парня, причем все молодые и привлекательные. Что-то там должно было произойти. По ее словам, такие купания проходили в бассейне регулярно, она сама была минимум на двух, в компании Антона и Дениса. Кто еще приходил в бассейн по ночам, когда она отсутствовала, Кротова сказать затруднилась.

– Во время вашего… купания… не случилось никаких конфликтов? – спросил я. Агата прищурилась, словно целясь. Александра тряхнула головой.

– Нет, мы вполне мирно провели время, несмотря на присутствие Алисы. Но она, надо признать, держала себя в руках и не закатила скандал, хотя ей очень хотелось.

Последнюю фразу она произнесла с ядовитой насмешкой. Эти девушки явно не выносили друг друга, но по какой-то странной причине провели вместе вечер.

– А почему ей хотелось скандала? – спросил я.

– Она нас на дух не переносит, особенно после того, как услышала наше мнение об ее спортивных успехах.

– А можно поподробнее?

– Да какие там подробности… – Александра презрительно махнула рукой и скривилась, словно откусила лимон. – Знаете, девчонки сплетничают, иногда это правда, иногда нет. Но Алисе и правда завидовали многие, что и неудивительно. Такой рост за весьма короткое время! У нее очень насыщенная программа, со сложным каскадом прыжков, и она их делает просто влет. Но недавно мы… точнее, я… высказалась о том, что Серебряковой колют триметазидин. Это еще не допинг, но уже на грани, и его могут запросто запретить. И если он войдет в список запрещенных препаратов, ее успехам придет конец. Алиса услышала и закатила скандал, мол, она всего добивается сама, но мы тоже не дураки.

Мы переглянулись. Тема допинга была довольно скользкой, и, если бы пострадала Серебрякова, у нас появилась бы слабая надежда на мотив. Но убили не фигуристку, а нападающего хоккейной сборной. Интересно, как обстояли дела с допингом внутри команды?

– Скажите, а Романов мог знать об этом препарате? Ну, что его девушка принимает допинг? – осведомилась Агата.

– Его девушка? – картинно удивилась Александра, и вот тут я ей уже не поверил. – А, ну да… поняла… Не знаю, его могли давать Алисе с подачи Торадзе, от тренера вряд ли такие вещи ускользнут. Но если вы думаете, что Антон узнал об этом, а Алиса его убила, то вряд ли. Хотя мне бы и хотелось думать, что она замешана. Я бы с удовольствием посмотрела, как она дергается, словно уж на сковородке. Но допинг как мотив… Чушь, не верю. Если Алиска и замешана, то причина в другом. Но тут я ничего сказать не могу.

– Вы так ее не любите? – усмехнулась Агата. Ответная улыбка Александры была жалкой, хотя голос звучал довольно бодро.

– Я же сказала, что Серебряковой завидуют. И я не исключение. У нее все получается, а я… Самая старшая в команде, да еще и здоровая, как слониха. Я ведь потому и в одиночницы пошла – поднять такую партнершу не каждый сможет. Медалей мне не светит, Торадзе уже смотрит на меня с отвращением, так что участь моя незавидна. Ну, покатаюсь еще до соревнований, но в сборную точно не войду. Что потом? Балет на льду? Тренерская работа? Это печально, знаете ли, сознавать собственную никчемность. А тут мимо кометой проносится она, и ты понимаешь: вот у нее точно все в жизни будет, а у тебя – нет. Двадцать лет, а всё уже кончилось. Обидно. Так что, если бы там в бассейне лежала Алиса, а не Романов, я стала бы первой подозреваемой. Вполне могла