Чисто убойное дело - Татьяна Игоревна Луганцева

Неудобно шляться по ресторанам в служебное время.

– Неудобно мужчинам стринги носить. Я хочу поесть и не отравится! – закапризничала она.

– Ты же говорила о кофе с булочкой.

– Я передумала. Впереди тяжёлый день. Где у вас тут дорогой ресторан?

– За углом. Итальянская кухня.

– Идём! Надеюсь, паста у них не холодная, а кетчуп не разбавленный! – засобиралась Яна.

Выйдя с Витольдом Леонидовичем на улицу, она как-то по-новому оценила свой непрезентабельный внешний вид. Колготки в зацепках, замшевые сапоги, судя по грязным разводам, приказали долго жить, пуховик в некоторых местах разъехался по швам и из дырок торчал «натуральный», как писали на торговой бирке «гагачий пух». А уж платье! Лучше этого не видеть…

Витольд Леонидович тоже мало подходил для бала во Дворянском собрании. Штаны с вытянутыми коленками, несвежая куртка в непонятных пятнах, стоптанная обувь.

– У нас видок как у бомжей, – отметила Яна.

– Ну, у тебя видок как у бомжихи с Рублёвской свалки. Вещички-то дорогие…

– Жалко бирки отрезала. С бирками было бы понятнее. Надо зайти в магазин, переодеться.

– Так идем в кафе или в магазин? – уточнил Витольд Леонидович с тоской думая, что на работе его уже хватились.

– Нет, сначала позавтракаем. Надеюсь, что наше отрепье оставит всех равнодушными, и мы пройдём ресторанный фейс-контроль в дневное время.

– Идём в дорогой ресторан?

– Не нагоняй пафоса!

Они подошли к итальянскому ресторану в виде стеклянного куба. За стеклом, как в аквариуме, сидели посетители и сновали официанты. Зал был полон, сразу было видно, что заведение пользуется успехом.

– Я хочу войти в эту хрустальную шкатулку! – заявила Яна, взяв друга под ручку.

– Скорее, в хрустальный гробик из известной сказки.

– Это на тебя накладывает отпечаток твоя профессия, – отрезала Цветкова, приближаясь к бородатому швейцару в красной ливрее с зелёными галунами.

Швейцар окинул их рассеянным взглядом, и отрицательно покачал головой.

– Ну вот! – зло прошипела Яна на ухо приятелю. – Нужно было сначала прибарахлиться. Нас не пускают. Может, прорвёмся?

Но Витольд Леонидович благоразумно потащил Яну за угол стеклянного аквариума.

– С ума сошла? Мне только неприятностей не хватает. Никуда с тобой не пойду!

Пока он тянул ее за руку от зеркальной стенки, Яна в упор уставилась на мужчину, сидящего у окна с симпатичной женщиной. Он ей что-то говорил, а девушка смеялась и откидывала лёгким движением тёмные волосы, спадающие на открытые плечи. Было видно, что им очень хорошо друг с другом.

Яна словно заледенела, она не слышала, что ей говорит приятель. Она не могла отвести глаз от Мартина, который, по словам его матери, должен был быть в далёкой командировке.

– Невероятно! Мерзопакостник! Подонок! – прошипела она.

– Янка, ты что?..

Яна с яростью набросилась на приятеля:

– Гадина! Тварь какая! А я дура поверила! Нет, какая я дура! Просто конченая! – Яну всю трясло.

Витольд Леонидович с тревогой посмотрел на красную, как рак, подругу и перевёл взгляд на пару голубков, воркующих за стеклом ресторана и распивающих лёгкое французское вино. Мартин как раз наливал это самое вино даме в бокал.

– Тятя, тятя, наши сети притащили мертвеца… – прошептала Яна.

– Прости, что? – не понял Витольд Леонидович.

– Ничего. Финита ля комедия. Прошла любовь, завяли помидоры… – резко скрипнула зубами Яна и отвернувшись от отвратительной картины предательства зашагала было прочь, но в последний момент остановилась и быстро осмотрелась по сторонам. – Ага… – Она нагнулась и подняла со снежной убранной кучи снега очень удачно лежащий там крепкий кусок льда.

– Ты что, с ума соскочила! – только и успел взвизгнуть патологоанатом, как ледяная каменюка с треском врезалась в стекло и на асфальт посыпались острые осколки.

Хорошо еще, что кусок не пробил стекло насквозь, иначе он влетел бы в зал и попал Мартину голову.

– Вот дурища! – выдохнул Витольд Леонидович и рванул в подворотню, таща, словно на аркане, за собой Яну. – Рвём когти!

– Булыжник – оружие пролетариата, – пыхтела за ним хулиганка. – Собаке – собачья смерть!

Они галопом пронеслись полквартала и заскочили в какой-то двор-колодец. Витольд Леонидович втянул Яну в неизвестный, пропахший кошками тёмный подъезд, и прижал к горячей батарее.

– Кажется оторвались, – еле выговорил он.

Яна дышала, как паровоз, она была на грани обморока.

– Яна, ты что, совсем разум потеряла? Взрослая женщина средь бела дня громит окно дорогого ресторана! Позорище какое! Если о себе не думаешь, делай, что хочешь, взрослая девочка! Но я из-за тебя новогодние каникулы не собираюсь в изоляторе проводить!

– Извини, Витольд. На меня что-то нашло, я вошла в образ и… – повинилась Яна и немного отстранилась от него, пока ее позвоночник не треснул, зажатый в батарею.

– Я-то извиню, мне что… Какая муха тебя укусила?

– Стыд-то какой! – закрыла лицо руками Цветкова. – А вдруг Мартин меня заметил? Что он подумает? Я, словно бомжиха, от ревности способна на что угодно! А вдруг я его ранила? Как я могла так сорваться?

– Ты, прежде чем окна бить хоть бы крикнула «караул!». Напала без предупреждения, как фашистская Германия…

Яна злобно зашипела:

– Какой же он гад! Убить его мало! Гадина! Скотина! Врёт и не краснеет! В командировке он! Видела я его командировку – сидит, французским вином заправляется и глазки Мартину строит, коза педальная!

– Слушай, не веди себя как ребенок! Определись уже! То ты рада, что не убила Мартина, то не рада. В конце концов, ты его не в постели с другой застала!

– Он врёт мне!

– Понимаю, это всегда неприятно, – вздохнул Витольд Леонидович.

– Да что ты понимаешь! – истерила Цветкова.

– У меня была не очень бурная личная жизнь, но я тоже кое-что понимаю, – осадил ее Витольд Леонидович. – Да, врать не хорошо. Но ты же узнала, кто завтракал с Мартином? Это же Ольга Федосеенко! Легенда нашего города. Талантливейшая балерина и красавица. Да с распить бокал вина каждый за честь почёл бы.

– Ага, красавица она! Молчал бы лучше! У этой тётки всё в прошлом! Вцепилась в моего Мартина как челюскинец в льдину. Небось от пластического хирурга не вылезает. Фасад штукатурит, а канализация всё равно старая! Ну, я ей покажу. Мой мужчина должен принадлежать мне.

– Послушай, они давние знакомые. Он ее знал еще до того, как с тобой познакомился. Что ты с ума сходишь? Может быть, у них деловая встреча.

– Ты это к чему разговор поворачиваешь? Что можно меня обманывать, как лохушку, а с этой стервой винцо в ресторане попивать, так? Я приехала к нему, а он Новый год решил встретить с бывшей пассией? А может она и не бывшая? Так, расстались на время и поняли, что не могут друг без