Эмигрант - Шиму Киа

Мимо пробежал мальчик, который громко звал своего родителя. Мать, отвлеченная телефонным разговор, слишком далеко отошла от сына, который никак не мог ее догнать. У мальчика были искривлены ноги. Смотря на мучения бедолаги, Вильгельм мысленно поставил себя на место мальчика, но в душе ничего не почувствовал.

— Очередная жертва детских психологических травм, — грустно вздохнул Питер, когда прошла томная минута молчания.

— Так где мне искать мистера Уана?

— Здесь, — серая личность улыбнулась.

Вильгельм молча глядел на собеседника. Питер неловко оглядывался, ожидая увидеть или услышать хоть какую-нибудь реакцию героя. Но Вильгельм ничего не предпринимал.

Тогда Питер вздохнул.

— Я и сам встречаю его в самые неожиданные моменты. Он словно появляется из ниоткуда и исчезает в никуда. Это большая удача- встретить его. Территория санатория довольно большая, и корпусов здесь немало, поэтому нельзя предположить точно, где именно сейчас находится мистер Уан. Да и я особо его не ищу… Судьбе угодно- свидимся. Это вещь, никак от меня не зависящая.

— Вы были знакомы с мистером Уаном до того, как оказались здесь?

— Не сказать, что мы тесно общались- если честно, мы абсолютно не контактировали друг с другом- но формально мы являемся коллегами, работающими в одной кампании. Мистер Уан довольно знаменитая личность в наших краях.

— Вы приехали на одном поезде?

— Да, мы ехали в одном купе.

— В каком?

Питер назвал номер своего купе. Вильгельм его записал.

— Вы запомнили лицо мистера Уана?

— Лицо? Конечно! Оно… Оно такое…., — серая личность задумалась. Немного погодя, она с непониманием посмотрела на героя. — Я не помню лицо мистера Уана…

— Одежду?

— Светлое пальто, брюки в темно-синих тонах, лакированные туфли из кожи светло-коричневого цвета, — тут же ответил Питер. — Одежду я помню, а лицо нет. Хотя оно такое знакомое…

Они оба задумались. Никто не знал, как продолжить разговор.

— А с какой дамой гуляет Вильгельм?

— Она…, — Питер в точных подробностях описал внешность девушки.

— Он влюбился?

— Он не может влюбится. Скорее, он хочет ее поглотить.

— Поглотить?

— Да, поймать и забрать в собственный мир. В свой придуманный мир. Мистер Уан живет мечтами, хоть по нему и не скажешь сначала. Как ни странно, мечтателем отчего-то все зовут меня, хотя я уже давно не видел снов…

— Вы мне совершенно безразличны. Рассказывайте больше о мистере Уане, — Вильгельм пару раз щелкнул ручкой.

— Я не могу залезть в его душу. Если вам так интересно, то я могу описать его психологическое состояние со своей стороны.

Принесли заказ собеседника. Питер поблагодарил официанта, затем стал ковыряется в принесенном бутерброде, вынул длинную темную полоску ноги кальмара и выкинул ее прямо на грязную землю.

— Ненавижу кальмаров.

— Как вы видите его со стороны?

Откусив кусок и медленно пережевав его, Питер отрешенно посмотрел на собеседника, словно глядел на туманное озеро, в котором плавали очертания темных рыб и ненавистных кальмаров.

— Раз уж вы так просите… Как я уже сказал, мистер Уан мечтатель, желающий поглотить угодных ему людей в свой мир. Воображаемый мир, где все подчинено его воле. Не знаю точно, смог ли он уже кого-то поглотить, однако его самодовольная рожа совсем не отражает его истинных чувств. Мистер Уан настоящий параноик. Я часто замечаю, как, уходя домой с работы, он вдруг исчезает. Его нет ни в толпе, ни в безлюдных переулках. Возможно, у него есть личный водитель или охранник, который забирает его или отвозит. Однако будь это правдой, в поезде вместе с нами в купе сидела еще и третья личность. Однако кроме нас двоих в кабинке никого не было…

— Вы имеете ввиду четырехместное купе? — перебил монолог Питера Вильгельм.

— Да. В такое время мало кто стремится на юг.

— Но это все равно странно. Мне известно, что все билеты проданы. Пустых мест не оставалось.

— Видимо, кто-то не смог явиться вовремя на перрон, — скучающе проговорила серая личность. Игривость и любопытство в его глаза куда-то пропали.

— Невозможно. Билеты слишком дорогие, чтобы просто опоздать на нужный рейс. Да и направление на юг сейчас все еще популярно.

— Болезнь- тоже причина.

— Будь на месте тех, кто не пришел, я даже тяжело больным все равно явился бы на перрон.

— Вы бы подвергли опасности заражения весь поезд.

— В наше время люди не думают о ближних. Культура взаимопомощи, взаимопонимания и заботы к настоящему времени потеряла свою ценность. Все зациклено на теории собственного «Я» и своего внутреннего мира. Каждый заботиться прежде всего о себе, а уж потом о своем ближнем.

— Вы слишком обобщаете.

— Однако наличие пустых мест все равно довольно странно…

— Я продолжу свой рассказ про мистера Уана, который вы сами же попросили изложить? — Питер раздраженно фыркал и доедал деликатес.

— Да, простите, продолжайте…, — задумчиво махнул рукой Вильгельм.

— Я остановился на паранойи мистера Уана. Он способен исчезать. Это я вам точно говорю. Как у него это получается, я не знаю. Но имея столь выразительный образ невозможно оставаться незамеченным. Даже в многолюдной толпе такой человек, как мистер Уан, будет выделяться хотя бы своеобразной походкой или манерой речи. Меня напрягает эта особенность. Риск быть поглощенным душой человека, способного исчезнуть в любой момент… Это схоже на рождение в семье, где отец может убежать в любой момент. Или на ситуацию с женой султана, имеющего свой гарем, в котором ты- ненужная вещь, просто так присвоенная человеку и совершенно ему ненужная.

— Но вы утверждали, что хотите быть рабом. Быть поглощенным мистером Уаном. Это лучший для вас сценарий.

— Нет, — отрезал Питер. — Да, я желаю быть рабом. Но рабом мистера Уана я быть не хочу. Это намеренное тление в муках… Под его покровительством я буду одинок. А рабом я желаю становится по причине как раз-таки избавления от одиночества.

— Поэтому вы заговорили со мной, чтобы я взял вас в рабство.

— Это уже не имеет значения. Так что вот, — Питер встал. — Я выведал вам все, что знаю о мистере Уане.

— Слишком скудная и субъективная информация, — Вильгельм еще раз взглянул на валяющийся в грязи кусок ноги кальмара. Это было похоже на пиявку, выброшенную на сушу и не имеющую доступу к крови. Жалко, невыразительно, одиноко.

Герой заметил, как его собеседник, задвигая стул, не сводил глаз с узкой тропинки, проходящей между забором, ограждающим территорию санатория, и маленькой и старой библиотекой. Вильгельм обернулся. Там никого не оказалось.

— Вы следите за моими глазами, — сказал, грустно ухмыляясь, Питер.

— Там мистер Уан, верно?

— А вы его не видели?

Вильгельм еще раз оглянулся. Снова никого.

— Нет.

— Тогда да, смотрел именно на мистера Уана.

Герой еще раз посмотрел