Эмигрант - Шиму Киа

комок. Вспоминая о пустом месте, в голове промелькнул нечеткий портрет погибшей матери.

— Почему нам тошно с самими собой? — все внимание девушки было приковано к устам героя.

— Потому что мы боимся быть одинокими. Человек не самодостаточен. Он одинок.

— Но как же… Как же отшельники, которых изгнали из мира, как же люди, сидящие в изоляции, да как же просто обыкновенные интроверты, боящиеся людей и намеренно запирающие себя за четырьмя стенами?

Девушка была так близко. Герой чувствовал, как тепло ее дыхание, чувствовал, как под слоем одежды вздымается от волнения ее грудь, видел, что в ее глазах были переживания и тревога. Но он не мог ее успокоить. Не мог сказать ей нужных слов, потому что не знал их.

— Я не смогу ответить вам на этот вопрос…, — мистер Уан не мог смотреть на девушку так близко.

Собеседница отпрянула от него.

— Спасибо вам, — сказала она, улыбаясь. Ее глаза были красными и искренними. Губы дрожали от холода, щеки горели.

— Не стоит благодарностей. Это всего лишь мысли вслух. Рассуждения о чем-то вечном… Они не несут в себе смысла, не несут…

— А ваш монолог мне очень помог, — девушка встала и протянула руку герою. — Дайте я пожму вашу руку! Руку того, кто помог мне по-новому взглянуть на жизнь и смерть. Руку того, кто за такой короткий срок смог показать, как прекрасны бывают люди!

Мистер Уан встал вслед за девушкой и пожал ей руку.

— А я жму руку той, кто показал мне, как удивителен может быть человек. Я жму руку той, кто продемонстрировал всю живость моей души, всю человечность, весь свет, излучаемый моей душой!

— Я предлагаю заключить вечный союз, который скрестит наши души. Мы поклянемся себе, что, когда разойдутся наши дороги, в памяти не исчезнут образы наших тел! Мы будем жить долго! И никакая болезнь не одолеет нас до самого конца!

— Я согласен заключить вечный союз! Я жму вашу руку, будучи уверенным, что наша странная дружба продлится до самых далеких времен!

Они громко засмеялись. Смех в этом месте является вещью удивительной, похожей на чудо. Поздняя осень совсем портит санаторий, который расцветает с лучами солнца. Но под серостью туч его наигранная доброта и счастье кажутся совсем уж ироничными и злобными, потому что они насмехаются над несчастьем тех, кто остался здесь позднее лета.

— Давайте я вас провожу, — мистер Уан был удивительно спокойной. Его душа встала в свою суперпозицию, где все кажется таким шатким, коротким, мгновенным. Осознание мира расплывается, все зацикливается на ней. Из осознанного человека герой превратился в мечтательную субстанцию.

— Не надо. Я и сама дойду! — девушка улыбнулась мистеру Уану. — До встречи!

— До встречи.

Девушка убежала. Больные и отдыхающие смотрели на нее, полную сил и энергии, с завистью и грустью. Здесь не умеют ненавидеть, но и искренне любить тоже никто не научился. Почему мир так двояк? Он кажется таким сложным. Куда не посмотри, везде двойное дно, какая-нибудь пакость и ловушка. Но стоит остановится и осмотреться, как все кажется таким легким: любые подлости видны на поверхности, их несложно обойти, а стоит подумать головой- и вот ты уже не идешь по опасной земле, а карабкаешься по ветвям деревьев. Мир стал сложным, когда появился человек. До этого все было просто. Никто не задумывался о простом и легком. Существовала единственная цель- выживание, и этой цели хватало на достаточную жизнь. Но человек появился. Появился и дар Божий, и послание Дьявола. Наша голова. А за ней мир стал усложнятся.

Мистер Уан лег на кровать. Дни длятся быстро. Время уходит. Но никакого переживания в душе нет. Почему? Почему он так безмятежен? Девушка боится потерять свое время, а герой нет. Для него течение секунд как журчание воды: оно вечное и шумное. Мистер Уан не цепляется за время. Он не боится потерять свое время впустую. Он эгоист. Не думает об обществе, а общество думает о нем. Герой чувствует свое перемещение в пространстве, осознает, что с каждым новым сдвигом меняется и время. Но внутри него ничего не трепещет. Оставшись один, он, на самом деле, один. Рядом с ним нет никого. Даже его собственного «Я» нет. Да и существует ли оно? Существует ли мистер Уан как личность? Он способен чувствовать, но его ли это чувства? Возможно, я настоящий? Возможно, все, что сейчас пережил мистер Уан, на самом деле пережил я? Тогда на кровати лежу тоже я. И думаю о том, что я- это я, тоже я. Получается, мистера Уана не существует? Или это мистер Уан придумал меня, чтобы исчезнуть самому? Где настоящая личность меня? А мистера Уана? Когда мы обронили собственные души? Или я просто сочувствую герою… Он персонаж, а я читатель. Или я повествователь. Или я автор. Я погружаюсь в этот мир, осознавая всю трагедию мистера Уана. Он враг собственной души. Он есть. Его нет. А я есть? Есть ли кто-либо еще в этой комнате? Возможно ли, что эта комната сейчас станет нечто иным… Например, полем в горах или горой в поле, скалами средь черного неба или морем около радужного озера. Я медленно погружаюсь во что-то страшное. Или мистер Уан засасывает меня во что-то ужасное. Мы оба идем к чему-то. Оба к этому стремимся. Но кто я? Кто я, который сейчас общается сам с собой? Я третье лицо или часть повествования? Кем я буду и как я себя осознаю? Я не могу пошевелиться. Значит, у меня нет тела. Тогда в чем я существую? Я сама мысль или рассуждение об этом? Неужели это все мой мир, в котором я не имею физического тела… А существует ли физика? Будь человек всемогущ, он бы обязательно ответил на эти вопросы. Я не человек. Я не существо. Кто я?

Глава X

У Вильгельма началась настоящая головная боль. Найти того, кто хочет исчезнуть. Теперь это не конкретное имя, не конкретная цель с расплывчатым описанием… Это настоящий человек, который специально хочет исчезнуть. Он сам себя замазывает белой краской на фоне черного моря, но при этом его не видно. Он появляется неизвестно когда и тут же исчезает. В нем нет логических закономерностей, нет чувств. Он абстракция, боль в голове Вильгельма. Боль, которую нужно найти и опросить.

Стоя около пустого открытого бассейна, Вильгельм думал. Думал, где же найти Питера. Где найти его жалкую душу, которую с каждым сказанным им словом хочется избить и задушить только больше.