Темная флейта вожатого - Владимир Волков

лагерем, а в прогалинах между ними то и дело вспыхивало пятнами бледно-голубое вечернее небо. Вместе с тучами на «Белочку» опустилась влажная вечерняя духота. Ветер стих, и воздух превратился в тепловатый кисель, который обволакивал тело, лип к коже и затекал в легкие.

Прибывшая через десять минут бригада «Скорой помощи» увезла Антона Шайгина. Стаев, Раскабойников, Иван Павлович, Морокин и Рада смотрели вслед машине, пока она не скрылась за поворотом. Все понемногу отходили от увиденного.

– Что же это было? – пробормотал Раскабойников через пять минут.

– Это ведь немыслимо! Невероятно! – повторял Иван Павлович, глядя в одну точку – в пуговицу на костюме Морокина. – Такого не бывает! Нельзя постареть за полчаса.

– Он как будто прожил целую жизнь за минуту, – сказала Рада в большой задумчивости.

– Человек склонился над водой и увидел вдруг, что он седой, – сказал Стаев, вспомнив стишок со школы.

– Что он там про сердца и легкие говорил? – спросил Раскабойников.

– Да просто бред! – отмахнулся Стаев.

– Нет, – возразила Рада. – То был вовсе не бред. Антон хотел сообщить что-то важное, но не находил слов. Видимо, ночью произошло нечто такое, чего… еще никогда нигде не происходило.

Стаев и Раскабойников повернулись к женщине в черном. Иван Павлович и Морокин смотрели на нее в неподдельном испуге. А Рада, не замечая взглядов четырех мужчин, всматривалась вдаль, как будто заметила там что-то важное.

– Что вы имеете в виду? – осмелился спросить Раскабойников.

– Пока ничего сказать не могу, – ответила Рада. – Но мне кажется, вожатый отдал свою жизнь в обмен на что-то.

Они помолчали.

– Что ж, пойдемте! – сказал полковник.

Стаев колебался. Он все еще смотрел на Раду, как будто своими словами она произвела в его душе переворот. Он провел руками по волосам, подозвал Раскабойникова, женщину в черном, и они втроем снова зашли в изолятор. Следователь приблизился к столу, передвинул лежащие на нем исчерканные карандашом листы бумаги. Полковник и Рада подошли с двух сторон.

– Ох! – выдохнула женщина.

– Почему раньше не сказал? – пробурчал полковник.

– Все равно не поверили бы.

– Конечно нет! Но предупредить надо было.

Прихватив листы, они вышли на улицу, где их ждали Иван Павлович и только что подошедшая бизнес-леди. В зеленом камуфляжном костюме, с волосами, убранными в конский хвост, вид у нее был самый залихватский.

– Приехали ваши друзья-поисковики, – сказала женщина. – Майор Ктырь и с ним два помощника. Я сформировала группы из родителей. На складе нашлось несколько комплектов камуфляжных костюмов для игры в «Зарницу». Все желающие уже переоделись.

– Хэх… Неплохо!

– Вы действительно хотите отправить нас в лес? – спросила Лонина, акцентируя второе слово.

Бизнес-леди и полковник внимательно изучали друг друга, как два противника перед схваткой, которые не хотят начинать бой, а надеются на мирное решение конфликта. Стаев наблюдал за ними с интересом. Переглядки продолжались с минуту. Наконец Раскабойников вздохнул и проговорил:

– Да, я действительно хочу отправить вас в лес на поиски наших детей.

– Хорошо, – тотчас же ответила Лонина. – Тогда мы готовы.

– Где можно разместить штаб? – обратился Раскабойников к Ивану Павловичу.

– В главной вожатской, может быть.

– Идемте, покажете.

Лонина, Раскабойников и Иван Павлович удалились. Стаев смотрел им вслед.

– Дыбка степная, – пробормотал он, любуясь великолепной фигурой бизнес-леди.

Усмехнувшись, он направился к административному корпусу. Тем временем в «Белочку» съезжались разные важные люди, которым надлежало присутствовать на месте происшествия по долгу службы, но присутствие которых никак не помогало, а даже мешало, создавая толкучку, хаос и нездоровую нервную атмосферу.

Прибыл мэр Комово, маленький плюгавец со злыми глазами. Он зыркнул на Стаева, поздоровался сквозь зубы, после чего исчез. Приехал прокурор Бельска, выслушал отчет Стаева и сказал только одну фразу: «Давай быстрее!» Стаев посоветовал Ивану Павловичу создать для важных людей все условия, и директор со свитой тотчас умчался улаживать новую проблему, прихватив Варю и Леночку.

Через десять минут приехал стажер Валерий. Сказал, что письмо приняли, но перевод будет не раньше чем через сутки. Стаев поблагодарил и отпустил его. Оставшись один в кабинете, он присел на диванчик, хлебнул воды и задумался. Мысли его занимало недавнее происшествие в изоляторе – внезапное превращение вожатого в старика.

«Я просто играл им на флейте!» – повторились простые и в то же время страшные слова.

Может быть, права Рада? Может быть, и правда случилось что-то непостижимое. Было очевидно, что они только что стали свидетелями чего-то необычайного, фантастического. И оно было следствием того, что произошло прошлой ночью в лесу, а возможно, даже связано с пропажей детей? Хотя…

«Все возможно. – повторял про себя Стаев. – Нужно дождаться результатов освидетельствования».

Возвращаясь мыслями в этот момент позднее, следователь осознавал, что просто пытался придумать правдоподобное объяснение случившемуся, а не докопаться до правды, поэтому намеренно закрывал глаза на очевидные факты.

Стаев вышел на улицу. Как раз в этот момент к административному корпусу подошел молодой человек в камуфляже с забрызганными грязью сапогами. Рядом на поводке шла большая восточноевропейская овчарка.

– Привет кинологам! – воскликнул Стаев. – Как успехи?

Они поднялись в кабинет, где следователь тотчас расстелил на столе карту.

– Проследил путь отряда до лощины, – сказал кинолог. – Вот здесь, около поваленного дерева, дети зашли в воду. Куда они отправились потом, я затрудняюсь сказать. На другом берегу ручья следов нет. И собака след не взяла. Мы прошли вдоль берега и в ту, и в другую сторону. Ничего.

– Понятно, – следователь.

Не успел Стаев обдумать полученную информацию, как в кабинет ввалился опер в кожаном пиджаке. На его обычно мрачном лице играла улыбка. Опер без слов подошел к столу и положил на него тетрадь с надписью на обложке «Вожатский дневник» и синюю гелевую ручку. Не говоря ни слова, следователь открыл тетрадь, пролистал страницы, исписанные крупным женским почерком. Рядом легла записка «I love you», найденная в комнате Шайгина.

– Один в один, – пробормотал Стаев. – Алфавиты, конечно, разные. Нужна графологическая экспертиза, но – как мне видится – почерки похожи. И паста та же.

– Это еще не все, – проговорил глухим голосом опер. – Оказывается, в начале смены в «Белочке» пропала вожатая.

– Вот как? – Стаев улыбнулся в предвкушении. – И куда же она делась?

Опер достал из кармана бумагу, развернул ее, положил на стол. Следователь глянул на неразборчивые каракули, покачивая головой. Убрав бумагу, он встал, подошел к шкафу с разбитым стеклом, порылся в нем и достал стопку папок. Просмотрев их, он выбрал одну, раскрыл.

– Где Ким? – негромко спросил Стаев. – Тащи сюда этого начальничка.

Через пять минут майор Ким стоял на пороге и смотрел на следователя недобрым взглядом выпуклых мышиных глаз. Следователь молча сунул майору под нос