Тайна тосканской ведьмы - Юлия Владиславовна Евдокимова

выражение их лиц, добавила: — Отклеивание обоев не так уж важно.

— Нет, конечно, нет, — сказал Лапо. — Но контроль сырости может помочь.

— Дома должны быть влажными. — Дама строго посмотрела на винодела. — Сегодня люди перегревают свои дома. Это ослабляет конструкцию. Ткани крошатся, дерево портится. Мой муж никогда не разжигал огонь в комнатах, где никто не живет.

Оно и заметно. — Кто эта дама на портрете? — спросила Саша, решив, что нужно сменить тему. Несмотря на нынешнее состояние портрета, можно разглядеть, что женщина была довольно мила.

— Это Лучия, жена старого барона Мерравалле. Она умерла при родах летом 1885 года. Четыре месяца спустя он снова женился. Его вторая жена Эсмеральда была прапрабабушкой моего мужа.

Саша с тоской посмотрела на Лапо. Этот визит ни к чему не привел, зря она отвлекла мужа на эту поездку. Похоже, Лапо тоже задумался, не пора ли отсюда бежать, прогулку по остальным комнатам в этом заплесневелом амбаре он не вынесет.

— Вы что-то говорили о закусках?

— Конец экскурсии. Чай и печенье. Десять евро на человека.

Офигеть просто. Так нагло задирать цену за такое сомнительное удовольствие!

— Это очень мило, как раз то, что нужно в прохладный мартовский день. — Кивнул Лапо. А Саша тихо пробурчала: — Надеюсь, в этом доме есть комната, где отоплением не считается опасным для здоровья.

Видимо дама поняла, что гостям не терпится закончить экскурсию, и уложила остальную часть в двадцать минут. Каждая комната была похожа на предыдущую, разрушалась буквально на глазах. Везде остались следы стоявшей когда-то мебели и картин, некогда бывших на стенах. Их продали или растащили другие члены семьи?

Когда ноги окончательно застыли, экскурсия закончилась, но не в огромной старинной кухне, которую явно много лет не использовали, а боковой комнате, обставленной простой мебелью, включая диван, дубовый стол, микроволновую печь, электрический чайник и три разношерстных стула. Обогреватель давал ровно столько тепла, чтобы сделать комнату пригодной для жилья. Боже, эта баронесса ютилась в комнатушке в своем заплесневелом и выстуженном амбаре…

Дама включила чайник, достала с высокой расписной полки железную банку с печеньем сомнительного возраста. Кофемашины не наблюдалось. Когда чайник засвистел, она налила кипяток через сито в три чашки. Саша понадеялась, что они чистые, ведь если где-то и была раковина, то она ни разу не попалась на глаза.

Женщина неожиданно потеплела. Даже изобразила подобие улыбки. Возможно ее грели дополнительные двадцать евро за чай с печеньем, а может быть, у нее давно не было компании.

— Скажите, в вашем доме нет привидений? Может, какие-нибудь истории, с ними связанные?

— Говорили о призраке Теклы. Это служанка жившая в доме пятьсот лет назад. Она бесследно исчезла в 1594 году.

Саша навострила уши. В том же году, когда повесили Костанцу.

— Что с ней случилось?

— Текла не пришла утром на работу. Семья тоже о ней ничего не слышала. Говорили, что потом ее призрак появлялся в старинной кухне, видимо, хотел, чтобы тело нашли. Но я никогда ее не видела.

Не удивительно, что даже призраки сбежали из этого дома.

Баронесса никогда не интересовалась жизнью деревни, не слышала ни о каком старике, сгоревшем в поместье, а на вопрос о ведьме Костанце холодно заметила:

— Неужели сегодня это кому-то интересно? Бедные жертвы инквизиции не заслуживали такой участи, но зачем ворошить прошлое сегодня?

После ледяного Мерравалле и Саше и Лапо захотелось срочно вернуться домой, даже маленькая комфортная гостиница их не привлекала. Поэтому они быстро собрали вещи и отправились в путь. Каких-то 140 километров, правда после Вольтерры они наверняка попадут в пробку, но зато ночевать будут дома. Бернадетта, которую Лапо предупредил о возвращении, обещала сытный ужин.

— Интересно, как долго баронесса сможет жить в этом доме? Может, стоит куда-то сообщить? В социальную службу, например?

— И что сказать? Есть некая баронесса, которая живет в облезлом фамильном доме? — Лапо скептически поднял бровь. — Баронесса Элена показалась мне совершенно здоровой и с ее мозгом все в порядке. Если она выбрала жизнь в разваливающемся каменном доме, это ее право. Кроме того, людям нельзя помочь, пока они сами не признают, что нуждаются в этом. Тебе не показалось, что она просит о помощи?

— О, нет, как раз наоборот. В чем и проблема…

На обочине пустой дороги три или четыре маленьких темных пони жевали весеннюю траву. Вдалеке паслись несколько овец, но сумерки были уже близко и из лощин потихоньку выползал туман.

Чем дальше оставался ведьмин луг, тем оживленнее становилась Саша.

— Все же мы не зря съездили. Узнали историю Костанцы, увидели место действия своими глазами. Почему ее повесили на деревенском лугу, а не в Сан Миниато, где проходил суд?

— Думаю, в Сан Миниато казнь превратилась бы в обычное развлекательное зрелище, в деревне же Костанцу знали все, а значит, проще достичь воспитательной цели: смотрите что с вами будет, если перейдете на сторону тьмы.

— Ты же знаешь, что я люблю раскрывать исторические загадки. Это словно головоломка. Так вот, один пазл мы сложили, история ведьмы известна. Но не приблизились к платью, не узнали, откуда платье оказалось у Гвидоне Пикколоджоне. Я думаю, мы уехали слишком рано, хотя не хочу больше оставаться в том месте. Но мы не узнали имя старика в сгоревшем поместье, не увидели то место. Я уверена, что Гвидоне не покупал платье на аукционе. Он получил его в деревне, где родился. Вот только каким образом? Нужно поговорить с жителями о его семье.

— Надеюсь, ты не понесешься обратно, стоит мне улететь в Катанию?

— Нет уж, я с тобой-то чуть со страху не умерла в той деревне. Одна точно туда не сунусь. Симона сможет проследить историю старика он лайн, по архивным документам. А я встречусь с Массимо и расскажу историю о ведьминой метке. Пикколоджоне убил тот, кто знал о ней. А ведь об этом не рассказывали ни в фильме, ни в интернете, это знают те, кто жил в деревне.

— Но метки не было! Я готов поклясться в этом.

— Думаешь, ее оставил не убийца?

— Думаю, нет. Если только убийца не был с нами в доме.

— А это только домработница, к которой я до сих пор не сходила. Метку могла нарисовать только она! Лапо, а если мне не удастся связать платье с ведьмой Костанцей?

— Мы уже говорили, что директор Савини настроен во что бы то ни стало выставить платье. А историю мы придумаем вместе с ним. Обычно так и делают.

— Но почему он не придумал историю без расследования? Зачем попросил узнать о происхождении платья, если