Я жила в плену - Флориан Дениссон

Виктория несколько долгих секунд смотрела ему в глаза, улыбнулась, взяла свой стакан и пошла следом.

– Ну наконец-то! – воскликнул темнобородый парень.

– Представляю вам… – Ее первый собеседник обратил на Викторию вопрошающий взгляд.

И тут девушку постарше осенило.

– Стоп-стоп-стоп! – Она нацелила палец на незнакомку. – Ну точно, это ты! Виктория Савиньи! Обалдеть, поверить не могу!

Десять лет назад эта фамилия некоторое время была на устах у всех: в деревне тяжело переживали исчезновение девочки. Одно время считалось, что в округе свирепствует похититель, причем уже давно, и родители долго держали дочерей – ровесниц пропавшей – на коротком поводке. Забыть фамилию Савиньи, отбросившую темную тень и на весь 2009 год, и на маленькую альпийскую деревню, было невозможно.

Голоса смолкли, тишину нарушали только грохотавшие колонки. Время словно бы зависло на губах Виктории, мир перестал вращаться в ожидании ее реакции. Она кивнула, и в помещение вернулся гомон, какой раздается на стадионе, когда арбитр назначает пенальти одной из команд и ее болельщики возмущаются, не жалея легких.

– Ух ты! Невероятно! Ладно, садись.

Парень подвинул стул, и Виктория робко примостилась на краешке. Все на нее пялились; вдруг показалось, что стены вот-вот раздавят ее. Она глотнула пива и ощутила, как обостряются чувства.

– Ты повсюду, подруга, в телике и в интернете! – сообщила другая девица. – Какой у тебя инстаграм?[9]

– Прекрати, Сонья! Не наседай, она явно не хочет об этом говорить. Меня, кстати, зовут Альбан.

Виктория снова кивнула и поспешила успокоить его:

– Все в порядке, Альбан, не беспокойтесь.

– Ну а я, значит, Сонья. Вот Дебора, но мы зовем ее Рири – из-за сходства с Рианной. Это Себастьян, а придурочный коротышка в конце стола – Пабло.

Молчаливый юнец с пробивающимися усиками – ни дать ни взять несовершеннолетний подросток – бросил в девушку зажигалкой, которая упала в стакан, и разозлившаяся Сонья потребовала еще пива.

– Вот так все время! – прокомментировал Альбан, пожав плечами.

Виктория чувствовала на себе взгляды ребят – любопытствующие, озадаченные, потрясенные: все жаждали ответов. История, связанная с молодой женщиной, так прочно засела в их головах, что они не могли говорить ни о чем другом. Виктории было приятно оказаться в центре внимания, тем более что все вели себя доброжелательно, а бесцеремонность была приметой возраста.

Она глотнула еще пива, насладилась его вкусом и спросила:

– Что обо мне говорят?

– Тебе вроде как удалось сбежать после десяти лет заточения… Дурдом! – Альбан схватился за голову, изобразив растерянность.

– После одиннадцати, – едва слышно поправила Виктория.

Дебора – общими со знаменитой певицей, уроженкой Барбадоса, у нее были несколько букв в имени – нависла грудью над столиком, как будто хотела оказаться ближе к знаменитости.

– Получается, у тебя нет ни инстаграма, ни снэпчата, ни тиктока? И ты даже не знаешь, что все это такое?

Альбан нахмурился и легонько толкнул девушку в лоб:

– Кончай, Рири! Прости эту дурочку, Виктория.

– Нет проблем, Альбан, забудь! И да, Рири, ты права – ничего этого у меня нет.

– Ты везучая! – вмешался Себастьян и поднял стакан, как будто предлагал чокнуться за этот шокирующий факт. – Послушай меня, подруга, заведи блог в инете или снэпчате – ты даже вообразить не можешь, сколько у тебя будет подписчиков.

– Завязывай, кому сказано! Взять тебе еще пива, Виктория? – спросил Альбан, поднимаясь с места.

Он потянул ее за руку, чтобы отвести в сторону, они сделали несколько шагов к опустевшей стойке, и Альбан продолжил, понизив голос:

– Надеюсь, ты извинишь моих приятелей. Понимаешь, мы тут со скуки дохнем, а ты – вроде как заезжая звезда. В кои веки раз о нашей деревне пишут во всех газетах, но все равно это не повод так себя вести. Еще раз извини.

– Не морочь себе голову, я не обижаюсь. Чувствую себя слегка потерянной, и мне легко с теми, кто общается без церемоний. Почти все вокруг ходят на цыпочках, задают миллион вопросов, а на мои не отвечают.

– Лишний повод прекратить совать нос не в свое дело!

Виктория на секунду зажмурилась, усмехнулась и дружеским жестом похлопала Альбана по плечу. Время словно бы остановило свой бег, а мир вокруг размылся. Молодая женщина утонула в глубине глаз собеседника и как будто коснулась его души. По ее позвоночнику пробежала дрожь, и она тряхнула головой, гоня прочь рождающееся чувство. В этот момент дверь открылась и в бар вошла женщина с осунувшимся, бледным от тревоги лицом. Мари Савиньи оглядела зал, увидела Викторию и вздохнула с облегчением.

– Дорогая! – воскликнула она, перекрывая музыку. – Я везде тебя искала!

Лицо молодой женщины замкнулось.

– Похоже, мой вечер окончен, – с сожалением сказала она Альбану.

– Понятно. Ладно, захочешь увидеться – знаешь, где нас найти, – буркнул он.

Виктория сухо улыбнулась и подошла к Мари; та крепко обняла дочь, и девушка не стала сопротивляться, но через несколько мгновений отстранилась и сказала:

– Удачно, что ты здесь, мне нечем расплатиться.

17

Его ритуал не менялся.

Сначала я ничего не понимала, но принимала участие в игре, думая, что так меня быстрее освободят. Я очень быстро поняла – увы! – что бунтовать бессмысленно.

Он приходил насиловать меня по средам и субботам.

За десять с лишним лет он ни разу не отступил от этого правила. Мне следовало быть готовой для него, то есть вымыться и сбрить все волосы на лобке. В камере – так я называла комнатушку в несколько квадратных метров – имелась небольшая мойка, и каждую неделю он приносил мыло, гель для интимной гигиены, чистое полотенце, а иногда и махровые салфетки.

Каждую среду и субботу он выдавал мне вещи, которые я надевала при нем, но вовсе не потому, что ему нравился процесс. Он меня контролировал, хотел убедиться, что я подчиняюсь точно и беспрекословно. Как только я была полностью готова, он превращался в животное.

Вначале я задумывалась, откуда вся эта одежда, но очень быстро пришла к выводу, что он берет ее у своей жены или любовницы. Однажды я даже заподозрила, что вещи носила его мать. Я много чего воображала. Насчет всего – и того, что он со мной делает, и причин, по которым я там оказалась. За 3908 дней можно все обдумать, поверьте на слово.

Чаще всего он приносил мне платья, от них пахло духами «Angel» Тьери Мюглера. Я сразу узнала запах – я их воровала в «Сефоре», продавала и покупала себе сигареты, шмотки и косметику. В те годы эти духи были бешено популярны.

А еще он притаскивал сексуальное