Мэри Кларк - Возьми мое сердце

— В котором часу вы оказались в своей квартире?

— Около часу ночи. Я был вымотан до предела и сразу лег спать.

— Чем вы занимались в понедельник утром?

— Я совершил пробежку в Центральном парке. Потом отдал автомобиль в прокат.

— В какое время вы отправились на пробежку?

— Примерно в четверть восьмого.

— А машину вернули в пять минут десятого?

— Да.

— Обычно вы не тратите на пробежку столько времени?

— Чаще всего мне хватает часа, а потом я могу еще некоторое время идти пешком. Однако бывает, что по пути я размышляю о разных вещах и теряю ощущение времени.

«Ну конечно!» — мысленно усмехнулась Эмили.

— Мистер Олдрич, часто ли вы подвержены таким вот провалам во времени, если вы на пробежке или на прогулке? — участливо поинтересовался Ричард Мур.

— Никакой системы тут нет. Но если моя голова чем-нибудь забита, то такое вполне может случиться.

Грег подумал, что такое случилось не далее как сегодня утром. Когда он вышел из дому, не было и половины шестого, а вернулся он только в полвосьмого. Пришлось со всех ног мчаться в душ и срочно переодеваться, чтобы успеть в суд. «Но присяжным я не буду говорить об этом, — решил про себя Грег, — иначе подумают, что я чокнутый».

«Никакой системы тут нет! — негодовала Эмили. — Только случилось это именно в утро убийства Натали. Какое удобное совпадение!»

Следующий вопрос Ричарда Мура был о том, как Грег отреагировал на звонок, возвестивший о гибели Натали.

— Я отказывался верить. У меня в голове не укладывалось... Меня эта новость просто убила.

— Что вы сделали, получив известие о трагедии?

— Я сразу поехал к матери Натали, прямо с работы.

Грег, не скрываясь, отыскал среди присутствующих Элис Миллз, сидевшую в третьем ряду. Несмотря на принятые для свидетелей правила, ей разрешили посещать процесс до его окончания.

— И Элис, и я не могли опомниться от потрясения. Мы оба рыдали. Она в первую очередь вспомнила о Кейти. — Рассказывая, Олдрич явно делал над собой усилие. — Она-то знала, как хорошо Натали и Кейти ладили друг с другом. Элис убедила меня, что я должен тотчас отправиться к дочери и помягче ей все сообщить, пока об этом не позаботились чужие люди.

Время приближалось к четырем. «Мур нарочно тянет время, чтобы на выходных присяжные вдоволь посмаковали сочувствие к бедняжке Грегу», — подумала Эмили.

Донельзя раздосадованная, что придется отложить перекрестный допрос Олдрича на понедельник, Эмили тем не менее не допустила ни малейшей бреши в собственной невозмутимости.

26

В тот вечер эксперты, приглашенные на том шоу Майкла Гордона «В судебных кулуарах» сошлись во мнениях, что Грег Олдрич прекрасно себя вел на прямом допросе и что если он так же достойно выдержит и перекрестный допрос обвинителя, то вполне можно предположить отсутствие единодушия со стороны присяжных и даже оправдательный приговор.

— Вердикт суда целиком и полностью зависит от показаний жулика, — заметил отставной судья Бернард Рейли. — Стоит только найти приемлемое объяснение тому, как Джимми Истон узнал о том скрипучем ящике, и у присяжных тут же возникнут резонные сомнения. Все остальные его свидетельства против Олдрича голословны. — Судья Рейли улыбнулся. — Я могу болтать в баре о чем угодно и с кем угодно, но если кто-то из этих людей покажет под присягой, что я мечтаю убить свою жену, то поверят все же мне, а не ему. К тому же объяснения Олдрича по поводу его телефонного звонка Истону кажутся мне вполне убедительными и правдоподобными.

Майкл Гордон ощутил, как закипают в нем эмоции, и вдруг осознал: какая-то часть его, наверное, до сих пор надеется, что его друга оправдают.

— Я должен кое в чем признаться, — неожиданно для самого себя сообщил он. — Когда откуда ни возьмись, появился этот Джимми Истон, я искренне поверил, что он, пожалуй, не лжет и что Грег Олдрич действительно совершил преступление. Я лично много раз наблюдал за одержимым поведением Грега по отношению к своей жене и видел, как сильно он расстроен из-за их разрыва. Я действительно думал, что однажды он сорвался и убил ее.

Гордон посмотрел прямо в недоумевающие лица участников передачи.

— Понимаю, что совершаю сейчас небывалую вещь. Обычно я придерживаюсь политики нейтралитета, но, если уж на то пошло, данный случай для меня особенный. В первый же день суда я заявил вам всем, что Грег и Натали были мне близкими друзьями, но с тех пор, как против Грега Олдрича выдвинули обвинение, я намеренно занимал стороннюю позицию. Теперь, выслушав всех свидетелей и особенно самого Грега, я безмерно сожалею, что позволил себе усомниться в нем. Я чувствую, что он говорит правду, и верю в его невиновность, а развернутый против него процесс считаю величайшим несчастьем.

— Тогда кто, по-вашему, мог застрелить Натали Райнс? — осведомился Рейли.

— Допустим, она случайно столкнулась с грабителем, — предположил Гордон. — Да, на дома ничего не пропало, но ведь вор мог поддаться панике и скрыться после убийства. Или это вполне мог быть какой-нибудь сумасшедший поклонник. Что до искусственных камней с нишами для ключей — сколько людей держат их на задних двориках! Опытный воришка в первую очередь посмотрит, нет ли на участке такого тайника.

— Зря они не спросили у Джимми Истона, обращал ли он внимание на такие камни, — посетовал Бретт Лонг, криминальный психолог.

Остальные рассмеялись, а Майкл Гордон напомнил зрителям, что в понедельник прелестная молодая обвинительница Эмили Уоллес приступит к перекрестному допросу Грега Олдрича.

— Подозреваемый — последний свидетель защиты. После того как представители обеих сторон выступят с заключительными речами, судья даст свое напутствие присяжным и дело полностью перейдет в их ведение. Когда присяжные начнут совещаться, мы проведем очередной опрос на нашем сайте. Внимательно изучите все показания и выразите свое мнение. Благодарим, что смотрели передачу «В судебных кулуарах». Спокойной вам ночи!

В десять вечера, перекинувшись парой слов с расходившимися гостями, Майкл направился в свой кабинет и набрал номер, который игнорировал в течение семи месяцев. Услышав голос Грега, он тут же поинтересовался:

— Надеюсь, ты видел передачу?

— Видел, — хрипло отозвался Грег. — Спасибо тебе, Майк.

— Ты уже ужинал?

— Что-то аппетита нет...

— А Кейти где?

— В кино с подружкой.

— У Джимми Нири открыто допоздна. И там нет зевак. Что скажешь?

— Что ж, годится...

Майкл Гордон положил трубку; глаза у него увлажнились.

«Я с самого начала не должен был его бросать, — подумал он. — Грег наверняка так одинок».

27

Эмили смотрела «В судебных кулуарах», устроившись в гостиной с бокалом вина. «Согласна, — размышляла она после комментария отставного судьи, — мое обвинение строится на показаниях такого скользкого свидетеля, какой мне в жизни не попадался».

Она чувствовала себя донельзя подавленной и опустошенной. И она понимала причину такого состояния. Все ее силы были брошены на то, чтобы вывести Олдрича на чистую воду. А потом Ричард каким-то образом умудрился добиться показаний и от соседки из Джерси-Сити, и от секретарши, и от няни. Послушать их, так обвиняемый — просто святой! Но Эмили решила, что правильно сделала, дав им выступить. Если бы она стала чернить их слова, то сделала бы громадную ошибку.

Лео Кернс, другой агент... Может, с ним стоило копнуть поглубже? А вдруг... Когда теряешь клиента, для альтруизма места не остается. Наверное, театральные дельцы — люди без лишних эмоций. Кернс представил все дело как теннисный матч, закончившийся ничьей.

Грег Олдрич... Как исказилось болью его лицо, когда он говорил о первой жене!.. «Что-то я сентиментальничаю, — тут же остановила Себя Эмили. — Я стала ему сопереживать, потому что сама испытала такую же боль, когда погиб Марк».

«Наш новый дом на той горе... мой верный храбрый Жан сам выстроил шале», — вспомнились ей обрывки народной песни из детства. Грег Олдрич пытался построить свою жизнь. Он вторично женился, и явно по большой любви. А потом, когда Натали застрелили, он, убитый горем, вынужден был обороняться от нападок полиции, подозревающей его в преступлении...

Эмили допила вино. «Господи, что со мной творится? — сердито спросила она себя. — Мне же положено его обвинять!..»

Когда в конце передачи Майкл Гордон выступил в защиту Олдрича, Эмили, зная его как беспристрастного аналитика, пришла в ужас. Однако затем ее решимость только окрепла. «Он может сколько угодно выражать мнение большинства своих зрителей и даже мнение, которое, возможно, уже сложилось у присяжных, но я-то себе не позволю зарубить на корню собственные усилия!»

28

— Вот так удивил! — воскликнула Изабелла Гарсия.