Кровавый гороскоп - Эш Бишоп

сотрясение мозга было бы лучшим из возможных исходов.

Когда Райф снова полетел на него, Бобби уперся палкой в землю и крутанулся вокруг нее. Удар Райфа пришелся по палке, но защититься от ног Бобби Райф оказался не готов. Бобби крепко приложил Райфа по колену, и тот обмяк.

– Молодчина, Бобби, – похвалил Аббатиста. – Такого финта мы не видели даже от нашего олимпийского фехтовальщика.

Райф со стоном катался по земле.

– Разве не стоит проверить, все ли с ним в порядке? – спросил Бобби. Аббатиста опустил палку. Он подошел к Райфу, наклонился и потрогал его коленную чашечку.

Райфу это не понравилось, и он застонал еще громче.

– Схожу за доктором, – сказал Аббатиста и махнул рукой в сторону дома. Когда Бобби повернулся, куда указывал Аббатиста, то вместо дома увидел летящую в лицо палку Тимура. Бобби успел лишь приподнять голову, чтобы удар пришелся ему не в нос, а в подбородок.

В глазах у него взорвались звезды, все вокруг потеряло цвет, а затем трава быстро поднялась и окутала его тело. Где-то вдали, до того, как он отключился, раздались слова Аббатисты: «Никто ведь не сказал стоп?»

Глава 13

Очнувшись, Бобби обнаружил, что лежит пластом на диване в гостиной у Аббатисты. Он разлепил глаза – расплывчатые силуэты перед ним постепенно обрели очертания. В ногах у него сидел Аббатиста и глядел с отцовской нежностью. Рубашка у Бобби была вся в крови, а на подбородке он нащупал повязку, под которой скрывался примерно дюймовый рубец.

– Тебе разбили подбородок. Медсестра сказала, если кровотечение прекратится, швы накладывать не нужно. Кровотечение прекратилось, и вот ты, кажется, в порядке. Если захочешь сходить к терапевту, я, безусловно, оплачу. Боюсь, у тебя еще и фингал. Такое бывает, иногда эффект от удара проявляется и в других местах, – Аббатиста для убедительности указал себе на глаз.

Бобби с трудом сел. Гостиная была, по сути, лофтом. Он располагался над крытой частью бассейна на высоте двадцати с небольшим футов. Напротив дивана висел телевизор с диагональю восемьдесят пять дюймов, а рядом стояли бильярдный стол и мощный телескоп, направленный сквозь панорамное окно вниз на далекий пляж.

– Я в порядке. Хочу только задать вам пару вопросов о нападении тигра.

Аббатиста усмехнулся.

– А все мои репортеры настолько упертые? Будь оно так, эта газета приносила бы мне хоть чуточку прибыли.

– Майло Маслоу просил передать, что продажи выросли. Он считает, благодаря ему.

– Неудивительно. Рубрика с гороскопами ожила. Изнасилование. Убийство. Зарытые под землей сокровища. Весь город стоит на ушах.

– Денег никто не нашел. Это был розыгрыш.

– Но продажи-то подросли? С тех пор как этот наркоман Майло стал редактором всего на свете, толку от него никакого. Я даже удивлен, что это он все раскопал.

Бобби молчал.

– Это он все раскопал?

– Он помогал.

– Бобби Фриндли. Выпускник Университета Южной Калифорнии с дипломом журналиста. Звездный нападающий сборной США по водному поло. Выиграл серебряную медаль и забил три гола Хорватии. Хет-трик. С недавних пор устроился писать гороскопы в «Сан-Диего Реджистер». Подшустрил и стал автором сенсации национального масштаба о нападении тигра. Может, это он раскопал историю про гороскопы? Ты знал, что про тебя есть статья в «Википедии»? Слегка поменьше моей, но все равно впечатляет.

Бобби засмеялся, и от смеха у него кольнуло в подбородке.

– Кажется, ее создала моя мама.

– А мне кажется, ты нарочно преуменьшаешь свои достижения. Возможно, чтобы меня разговорить.

– На такую хитрость я не способен, – заверил его Бобби. И тут же добавил: – А почему ров в тигрином вольере был всего одиннадцать футов? Тигр способен перепрыгнуть все двадцать.

Аббатиста откинулся на спинку дивана. Бобби пришлось поджать ноги, чтобы тот на них не сел.

– Думаю, это верхний предел. К тому же для диких тигров. Ты посиди в клетке пару месяцев, и прыгать особо не захочется. Мне казалось, у тигров в зоопарке инстинкты развиты куда слабее, чем у их диких собратьев; они хуже ориентируются в пространстве. А может, они просто смотрят в пустоту, а пустота смотрит на них. По правде говоря, я почти ничего не знаю о тиграх и об их содержании. Не под запись: я просто оплачиваю счет. Есть масса инженеров и проектировщиков, которые строят вольеры в зоопарках. Для меня это налоговый вычет и немного пиара на местном уровне. Я всего лишь выписываю чеки и дерусь на бамбуковых палках с молодежью у себя во дворе.

Аббатиста вздохнул. Он смотрел на Бобби и ждал. Нового вопроса тот заготовить не успел, и Аббатиста продолжил:

– На самом деле, я чувствую свою вину. Погиб отец семейства. В зоопарке люди больше не ощущают себя в безопасности. С этим придется поработать. У меня есть деньги, чтобы исправить то, что можно исправить. Деньгами мертвых не воскресить, но все остальное – вполне возможно.

Аббатиста встал и подошел к бильярду. У треугольника для шаров лежал листок бумаги, Аббатиста протянул его Бобби.

– Я попросил секретаршу напечатать для тебя пару цитат. Достаточно, чтобы компенсировать разбитый подбородок.

– Я все-таки надеялся на что-нибудь не столь официозное, – ответил Бобби. – Вы помните название архитектурного бюро, которое проектировало вольер?

– Все в открытом доступе на городском сайте.

– Кто-нибудь, по-вашему, мог знать, что вольер не удержит тигра?

По лицу Аббатисты пробежало недоумение.

– Странный вопрос. Если бы кто-то из архитекторов знал, что трагедии можно избежать, я уверен, тут же были бы приняты все необходимые меры. Надеюсь, ты не пытаешься доказать чью-то халатность.

– Вовсе нет, – со всей искренностью ответил Бобби.

– Напечатай, как здесь написано, – Аббатиста указал на листок в руках у Бобби. – Это мой единственный официальный комментарий. И он лучше, чем смог бы вытащить из меня Майло.

– Что ж, спасибо вам, мистер Аббатиста.

Бобби с трудом поднялся с дивана. Земля под ногами словно закружилась. Он заморгал, чтобы удержать равновесие.

– Бобби, сядь. Тебя никто не гонит, – голос старика вдруг утратил свой грубоватый тембр. – Зови меня просто Терри.

Бобби опустился обратно на диван.

– Чуть не забыл, – продолжил Аббатиста, – когда Тимур тебя вырубил, из твоего кармана выпала моя латинская табличка.

Аббатиста протянул ее Бобби, и тот смущенно положил табличку на пол у дивана.

– А что на ней написано?

– Это эпитафия. Там написано что-то вроде: «Не ищи ответа у бога на небе, ищи истину. Когда упокоится тело, лишь разум…» – Аббатиста с трудом выуживал слова из собственной памяти, – «лишь разум вознесется»? Так? Это заявление о смерти бога, сделанное на пороге эпохи Просвещения. Страшновато читать такое на надгробии, но я тащусь