Анна Литвиновы - Даже ведьмы умеют плакать

Но хоть Лиза и пыталась испортить самой себе настроение – ничего у нее не выходило. Подумаешь, снег с дождем! Подумаешь, толпа в автобусе и засилье колесных сумок! Сапоги, будем надеяться, выдержат, а нога – не очень и пострадала. И вообще, от хмурых сограждан можно прекраснейшим образом абстрагироваться. Не обращать на них внимания. Как говорится, воспарить над суетой. В буквальном смысле слова.

«Вовсе я и не в автобусе еду, – фантазировала Лиза. – Разве счастливые люди ездят в автобусах? Нет. Они… летают верхом на бабочке».

И Лизхен представила: роскошный пятнистый махаон, тонкие, сильные крылья, свист ветра, а в нос бьют сладкие весенние запахи…

– До утра мечтать будешь? – рявкнула на нее кондукторша.

Лиза очнулась и увидела, что автобус уже стоит на конечной остановке, у метро «Выхино», пассажиры расползлись, а водитель устало откинулся в своем кресле и пьет минералку. И только она, Лизхен, прислонилась к окошку, и вид у нее, судя по всему, глупейше-мечтательный. Настоящая «бедная Лиза». И мысли в голове – пустые. Такая, например: «Почему никто никогда не говорит шоферу автобуса «спасибо»? Проводников в поезде – всегда благодарят, пилотам – вообще аплодируют, а водителю – ни слова доброго… Хотя работа у него – сложнейшая. Попробуй припаркуй такую махину или в поток на ней влейся – дорогу-то никто не уступает… Вот подойду сейчас и поблагодарю его – за то что хоть и устает, а возит нас в любую погоду!»

Лиза резво отпрыгнула от окошка и бросилась к шоферской кабине – всего одно словечко водителю скажет, а как человеку будет приятно!.. Но на пути вдруг выросла кондукторша. Она схватила Лизу за рукав и заорала:

– Куда прешь! А ну, вон отсюда!

От такой неприкрытой грубости Лиза даже опешила:

– Почему вы кричите? Я вас чем-то обидела?

Но вежливый вопрос почему-то разозлил кондукторшу еще больше. Она повысила голос до максимально визгливых тонов и заверещала:

– У, бомжи проклятые! Иди, в ночлежке спи!

«Она решила, что я выходить не собираюсь. Хочу в автобусе туда-сюда ездить. В тепле и на мягком кресле. Как бомжиха, – поняла Лиза. И тут же обиделась: – Да неужели я на бомжа похожа?!»

Вот это оскорбление! И Лиза не выдержала, рявкнула на кондукторшу – совсем в духе трамвайной склоки:

– Да ты сама бомжиха! Пойди, в зеркало на себя посмотрись!

Хамство, ей-богу: стоит тетка в засаленной куртке и сапогах «Прощай, молодость!», хватает Лизу за пальто от «Максмары», оскорбляет нищенкой!

Но кондукторше, кажется, только и надо было – развязать ссору. Она разинула криво подкрашенный рот и заорала на Лизу:

– Профурсетка! Овца нечесаная! Мымра! Пасть свою гнилую закрой!

Да, недостойный получается диалог. Видел бы сейчас Лизу ее красавчик Ник!

«Ну, и что теперь? Соревноваться, кто кого больше оскорбит? Или просто молча уйти? И стыдливо сгорбиться – потому что эта дура будет орать мне в спину, пока не устанет?»

– А твой Толик опять у Анжелки сидит, – вдруг злорадно и тихо сказала Лиза.

Кондукторша тут же захлопнула пасть – с досадливым шлепком, словно кашалот, упустивший добычу.

– Сидят они, «Очаковское» пьют, рыбкой закусывают и над тобой насмехаются, – продолжила Лиза. – А почему насмехаются? Да потому, что и пиво с воблой, и мимозы Анжелке твой сожитель на твою же заначку купил. На те триста рублей, которые ты в книжку Дрюона спрятала.

Лиза говорила – и сама не понимала, что несет. Удивительное чувство: когда слова идут не от мозга, а откуда-то извне. Будто какой-то злой карлик сидит у нее во рту и выплевывает едкие реплики.

И слова ее – правда. То, что так и есть на самом деле , Лиза это прекрасно понимала. Достаточно на кондукторшу взглянуть – куда только вся скандальность исчезла, стоит жалкая, бледная и несчастная. Лицо такое потерянное, будто медузу Горгону увидела…

«Все. Хватит с нее, – решила Лиза. – Оставить дуру-бабу в покое и уходить».

Но «карлик», что сидел в ее рту, видимо, считал по-другому. И на прощание наградил кондукторшу еще одной новостью:

– Анжелка твоему Толику знаешь чего советует? Ты, говорит, ее – то есть тебя – из квартиры выпиши, она ведь приезжая, на жилплощадь твою прав никаких не имеет. Пусть на вокзале с бомжами живет. А Толик твой и не возражает… Так что смотри, милочка! Выкинут тебя из квартиры – и будешь ночевать в подворотнях.

– Кто ты?! – хриплым шепотом выдавила кондукторша.

Но Лиза уже заткнула своего «карлика» и сломя голову бросилась вон из автобуса…

«Что же со мной происходит? – думала она, торопливо шагая к остановке маршрутки. – Уже не смешно, ей-богу!»

Нет, Лиза совсем не жалела, что ей удалось отплатить кондукторше за несправедливые оскорбления. И то, что красавчик Ник на нее «запал» – тоже приятно. Да и Ряхину поделом – раз тот не умер, а только приболел, вот и будет ему наказание за вредность и придирки. В общем, кто спорит: полезный у нее открылся дар. И интригующий. Много интересных дел можно наворотить. Одно страшно: контролировать себя не получается.

Лиза никак не могла избавиться от картинки: кондукторша, растерянная, жалкая, с лихорадочными красными пятнами на щеках… Видно было, что каждое Лизино слово не просто ранит ее и старит, а убивает, уничтожает… Но остановиться, уйти у Лизы никак не получалось… Когда «карлик» решил ее отпустить – только тогда и ушла. «Да и с Ряхина вполне бы хватило – головокружения да легкого обморока. А я его до больницы довела…»

ЛИЗА. ВОЗМЕЗДИЕ

Лиза, будто в тумане, отстояла очередь на маршрутку до своего Новокосина. Впрыгнула в теплое нутро машины, забилась в уголок… На пассажиров-соседей поглядывала с опаской: ей совсем не хотелось, чтобы в голову, как вчера, вдруг полез перевод с какого-нибудь хинди-суахили. Или выплеснулись очередные интимные тайны, как с сегодняшней кондукторшей…

Но, видно, «лимит экстрасенсорности» на сегодня был исчерпан, и Лиза спокойно добралась до дому. Заглянула в магазинчик, купила конфет бабушке и очередную банку корма Пирату. У подъезда столкнулась с соседкой, рыжей Ленкой. Ленка тут же принялась жаловаться, что муж уже второй день дома не ночует, врет, что в командировке, а голос лживый, и телефона своего не оставляет. Лиза сочувственно выслушала Ленку и, грешным делом, даже порадовалась – что никаких ей видений нет и она понятия не имеет, где блудный Ленкин супруг шляется и с кем проводит время. Но соседке все-таки пообещала:

– Вернется твой ненаглядный, сердцем чувствую!

– Да знаю я, что вернется, – фыркнула Ленка. – Где ж он еще такую дуру, как я, найдет? Чтобы и кормила его, дурака, и обстирывала, и денег на пиво давала!

«Зачем он тебе тогда нужен?» – подумала Лиза, но благоразумно промолчала. Она распрощалась с рыжей Ленкой и юркнула в подъезд. Чем блаблакать с глупышкой-соседкой, она лучше с бабушкой поболтает. Поужинают сейчас, а потом будут чай пить – долго-долго, уютно-уютно. И Лиза бабушке все расскажет. Про колдуна, про Красавчика, про Ряхина, про кондукторшу. И спросит ее совета – метафизического, материалистического или просто мудрого…

– Бабулечка, это я! – радостно крикнула Лиза, отпирая входную дверь.

Ей в ноги тут же кинулся Пират – так юлил, так обтирался, чуть с ног ее не свалил.

– Не провалился ты, как я тебя утром просила! – упрекнула кота Лиза.

– Мяу! Мя-ау! – истошно откликнулся Пират.

– Чего вопить-то так? Голодный, что ли? – упрекнула его Лиза, скидывая пальто. И снова крикнула в недра квартиры:

– Бабулечка-а! А я тебе «Стратосферу» купила! И грильяж в шоколаде, смерть зубным протезам!

«Сейчас выйдет и будет делать вид, что сердится: «Елизавета! Прекрати надо мной смеяться! Вот доживешь до моих лет – тоже своих зубов не останется!»

Но в квартире было тихо.

Лиза прислушалась. Ни звука. Одно «Радио России» занудливо бормочет. Но ведь бабушка всегда встречает ее в коридоре! И иногда отпирает дверь даже раньше, чем на этаж подъедет лифт. Говорит, что «сердце – вещун»… С ней что-то случилось?! И Лиза, не скидывая сапог, бросилась в комнату.

Бабушка лежала на диване. Совершенно неподвижная. Клетчатый плед сбился в комок, подушка откинута, рука бессильно свисает к полу, глаза закрыты, и ресницы, кажется, не трепещут…

– Бабулечка! – только и выдохнула Лиза.

Бабушка не пошевелилась. Ее губы замерли в скорбной гримасе. Все, конец… Нет, нет, она просто спит!.. Да ладно, кого ты обманываешь? Разве спят так – не шевелясь и не дыша?! Нужно подойти к ней, взять за руку… а вдруг она холодная?! Или… или нет?.. Но приблизиться к бабушке и убедиться Лиза боялась. Ледяным, безжалостным осколком пронзила мысль: «Это мне наказание! За Ряхина! Болезнь – за болезнь! Нет, даже хуже. Я сотворила болезнь – а высшие силы ответили смертью «.