Танцующие наяды - Наталия Николаевна Антонова

никак не может пригодиться ни в хозяйстве, ни в личной жизни.

Хотя многие бы сказали, что прекрасный принц живет рядом с ней и трудится не покладая рук и головы.

Но она предпочитала не замечать этого, несмотря на становившиеся все более громкими призывы друга детства, по совместительству следователя по особо важным делам Шуры Наполеонова. «Открой глаза!» — внушал он ей во время каждой встречи. Хотя открыть ей следовало бы сердце.

И кто бы мог подумать, что по воле судьбы или по капризу случая пути двух столь разных девушек вот-вот пересекутся.

Глава 1

Зоя навсегда запомнит этот день. Июнь стоял на цыпочках, балансируя на самом краю незримого порога, готовясь уступить место уже нетерпеливо дышащему ему в лицо зноем июлю.

Она шла на работу и не особо торопилась, так как времени у нее в запасе было предостаточно. От дома до работы всего две остановки на трамвае. Зоя больше всего любила именно этот вид транспорта. В детстве она называла трамваи милыми рогатыми улитками, которые никак не могут оставить в колыбели свои погремушки. Трамваи в ту пору еще сильно гремели.

В наше время трамваи ходят гораздо быстрее, чем в Зоином детстве, не тарахтят и не требуют от пассажиров больших усилий для преодоления препятствий в виде высоких металлических ступеней. Сейчас сделал шаг — и ты уже в салоне.

Несмотря на свою трогательную привязанность к трамваям, в хорошую погоду Зоя предпочитала добираться до работы пешком.

Сегодня же погода была не просто хорошей, а превосходной. Всего пару дней назад зацвели аллеи мелколистной липы, и все что ни есть вокруг погрузилось в облака их колдовского аромата. У людей, проходящих по аллеям или даже мимо них, голова кружилась от медового благоухания.

Зоя же замедлила шаг, а потом и вовсе остановилась, чтобы полюбоваться не только прозрачными, как белоснежное венецианское кружево, кистями черемухи, но и кружащимися возле них пчелами. Лучи июньского солнца делали этих трудолюбивых насекомых золотыми. Зоя с улыбкой подумала про себя, что пчелы не только золотистые, но и золотоносные в прямом смысле слова, так как именно они приносят в ульи нектар, который превращается в мед — жидкое золото, настоящее целебное волшебство.

Постояв немного, девушка продолжила свой путь. А потом и вовсе ускорила шаг. Работа уже была совсем близко. У Зои язык не поворачивался назвать свою работу работой, она была для нее праздником и приносила удовольствие. Объяснялось это просто. Зоя работала в престижном вечернем клубе «Наяда», где с двумя другими девушками развлекала публику танцами на воде.

Приоткрыв резную чугунную калитку, Зоя впорхнула на территорию клуба. Все вокруг благоухало, россыпи цветов украшали многочисленные клумбы и газончики, в миниатюрных чашах били фонтаны и фонтанчики. В березовой аллее, прилегающей к ограде с другой стороны, все еще слышались голоса птиц, хотя по народной примете певчие птицы перестают петь в июне и переключаются на уход за птенцами. Подумав о птенцах, девушка рассеянно улыбнулась.

Увидев охранника Федора Кузьмина, Зоя приветливо помахала ему рукой:

— Привет, Федя!

— Привет, Зевксиппа! — широко улыбнулся он ей в ответ и добавил: — Ты сегодня ранняя пташка, первая прилетела.

— Правда? — звонко рассмеялась она. — Что ж, пойду пока поплаваю.

— Иди, — махнул он ей вслед рукой.

Войдя в помещение, Зоя хотела уже отправиться в раздевалку, но передумала, сердце ее предательски защемило, и она сразу пошла к бассейну. Огромный зал был погружен в тишину; если что-то и было слышно, то только тихое придыхание зеленой воды возле бортика. Зоя машинально опустилась в шезлонг и взяла коктейль, стоявший на маленьком столике.

Все это время Зое казалось, что она находится не в реальном мире, а как бы в кино… Вот она сидит в шезлонге и в то же время как бы наблюдает за собой со стороны. «Что за ерунда такая», — пронеслось в голове девушки, и она потерла ладонями виски.

Зоя уже собралась взять в рот соломинку, как что-то непонятное привлекло ее внимание.

«Что это?» — подумала она и поднялась с шезлонга. И тут в голове у нее все помутилось еще больше. В бассейне плавал ее любимый человек и выглядел абсолютно безжизненным.

Она прижала длинные тонкие пальцы ко рту и почти тут же резко оторвала их. И дико закричала. Потом медленно, как показалось ее затуманивающемуся мозгу, опустилась на светло-зеленый край бассейна и потеряла сознание.

Ее крик услышал уборщик, прибиравшийся в помещении неподалеку. Сначала он застыл на месте: крик был настолько ужасным, что у парня волосы на голове встали дыбом. Но, будучи человеком не робкого десятка, он тут же взял себя в руки и помчался в зал с бассейном, так как был уверен, что кричали именно там. Ворвавшись в помещение, он выронил все, что у него было в руках, потом тоже закричал и бросился к охраннику:

— Федор! Федор! Там двойное убийство!

— Типун тебе на язык, — вырвалось у охранника, — чего ты несешь-то? — И он кинулся в зал. То, что охранник там увидел, ввергло его в не меньший шок, чем уборщика Василия, теперь топтавшегося рядом с ним.

Парень, постоянный посетитель клуба, плавал в бассейне, раскинув руки. Зевксиппа, она же Зоя Селиванова, лежала на краю бассейна. Из-под ее головы вытекала тоненькая струйка крови.

— Чтоб тебя! — вырвалось в сердцах у охранника, и он вызвал полицию и «скорую». Потом посмотрел на уборщика и попросил: — Вася, не мельтеши.

— Я чего? Я ничего, — пробормотал тот. Отойдя к стене, парень сел на пол и оперся на нее спиной.

Первой приехала «скорая». В бассейн врачи не полезли, зафиксировав с берега смерть пловца. Зато Зоя оказалась живой, к огромной радости охранника. Ее забрали в больницу. Один из фельдшеров все-таки остался возле бассейна.

Охранник Кузьмин принялся звонить администратору клуба Ордынскому. Едва тот включил связь, как он закричал:

— Рубен Спиридонович! Ради бога, приезжайте скорей в клуб! У нас утопленник!

— Федор! Чего ты так орешь? Какой еще утопленник? — недовольно проговорил Ордынский. — Откуда он взялся?

— Вы его знаете, — торопливо проговорил Кузьмин. — Он наш постоянный посетитель. Фамилию его хоть и слышал краем уха, но никак не вспомню. Но он пришел, и я его впустил. Только он уходил! Я сам видел! — продолжил путано объяснять охранник.

— Кто уходил? Утопленник?

— Выходит, что так, — вырвалось у очумевшего Федора.

— Зачем ты его впустил? — заорал на этот раз потерявший терпение администратор клуба.

— Не впускал я его!

— Ты сам сказал только