Улика из прошлого - Валентина Владимировна Гасс

на дочь и поучить её уму-разуму? Увы, нет. По той простой и уважительной причине, что их у Эли не было вовсе. Нет, не то чтобы Элис явилась в этот мир каким-то волшебным образом без участия других людей, но девушка никогда и ничего о родаках не знала, кроме того, что, по заверениям заведующей детдомом, они давным-давно умерли. Раскапывать свою родословную Эля не стремилась и ни разу за свои двадцать семь лет не поинтересовалась личной «семейной» историей.

В детдомовскую бытность Эле приходилось несладко. Она дважды пыталась покончить жизнь самоубийством и трижды сбегала. Один раз её искали пять суток и только посредством бдительного сотрудника милиции сняли с пассажирского состава, направляющегося за полярный круг.

А вот в школе Эля училась хорошо, знания ей давались очень легко, к тому же она обладала «врождённой» грамотностью. Она чуть-чуть не дотянула до серебряной медали, но и такой аттестат позволил ей без труда поступить в педагогический институт на учителя младших классов. Однако хоть высшее учебное заведение Эля и окончила, и получила, как положено, диплом, но работать по специальности не смогла. Вид двадцати с лишним малолетних оболтусов, собранных в закрытом помещении, вызывал у Эли кататонический ступор. Выяснилось это на первой же институтской практике в средней школе. Её прикрепили к 5 «А», и на первом же уроке, глядя на галдящий и пребывающий в броуновском движении класс, молодой кандидат в педагоги внезапно застыла на месте, взгляд её остекленел, а указка в руках (в хороший толстый палец толщиной) вдруг хрустнула с замогильным звуком. Хорошо, что рядом была более опытная Марина Владимировна, завуч с тридцатилетним стажем, которая немедленно вывела в коридор впавшую в транс практикантку и отпоила потом валерьянкой в учительской.

Впрочем, всё было не так уж и плохо. В детдомовском воспитании для Эли, да и для других выпускников существовал несомненный и весомый бонус — по достижении совершеннолетия им по закону предоставлялась собственная квартира. Элис досталась симпатичная однушка в пригороде. Крохотная, но вполне пригодная для жизни, а тем более для жизни Эли. Девушка обустроила её по своему разумению: пара репродукций-картин Магритта и Босха на стенах в гостиной (она же спальня), б/у диван, купленный по объявлению, необходимая кухонная утварь, ядовито-бордовый тюль на окнах, рабочий стол и ноутбук (единственная, пожалуй, действительно ценная вещь в доме).

Ноут требовался для работы. После фиаско с педагогикой Элис уже во время учёбы подрабатывала выполнением за деньги контрольных, курсовых и дипломов. Вскоре такое предпринимательство переросло в основную работу. Эля зарегистрировалась на фриланс-бирже и стала брать заказы, касающиеся литературной и учебной деятельности: заработать какие-то вменяемые суммы удавалось, конечно, редко, но Эле с её непривередливым образом существования на пропитание и какие-то минимальные развлечения вполне хватало.

Вот и сейчас, в данный момент, Элис пыталась редактировать очередной заказ. Некто Мадлена X, очень начинающая, судя по стилю изложения, писательница, заказала у Эли литературную редакцию своего первого опуса.

Эля машинально водила курсором по строкам, расставляя пропущенные, убирая лишние запятые и слегка поправляя стиль (по-хорошему надо было переписывать всё полностью, но ей ведь заплатили только за редактирование).

«Ей в затылок дышала идея, что самый главный, так сказать режиссёр, так и остался „непризнанным“ и вышел сухим из воды…» — прочитала Эля очередное предложение и хмыкнула.

Исправила «Ей в затылок дышала идея» на «У неё закрались сомнения» и расставила правильно запятые.

Потом продекламировала вслух:

Тяжела и неказиста Жизнь фрилансера-таксиста.

Снова хмыкнула. «Почему таксиста-то? — мысленно спросила себя. — Для рифмы, что ли?»

И тут же добавила:

— Потому что фрилансер тот же таксист — взял заказ и повёз, повёз клиента, завёз куда-нибудь на кладбище, чтобы больше не видеть этих корявых строк и прочей графомании!

Эля часто разговаривала сама с собой. Ещё с юных лет. Её саму такое нисколько не напрягало, но, когда это происходило в присутствии иных лиц (а это происходило), те самые иные лица слегка напрягались, что, впрочем, саму Элис никак не колыхало.

Она продолжила идти по тексту Мадлены X.

«Емельяненко смотрел на неё в лоб и нервно теребил пальцы», — писала та.

«О боже! — подумала Эля. — Смотрел в лоб, да ещё и теребил пальцы. Как это?»

Исправила на «Емельяненко смотрел на неё, нервно барабаня пальцами по столу».

Но когда ещё через пару абзацев наткнулась на «Они замерли в позе богомола, с широко открытыми глазами от страха», решила, что на сегодня хватит. И вообще, у неё предзаболевательное состояние, вот-вот снова чихнёт, так что хорошего помаленьку и надо немного отдохнуть.

Тем более ничего нигде не горело, Мадлена X дала ей на правку своего шедевра срок в две недели, так что «группы людей, замершие в позе богомола» (Элис внутренне передёрнулась) никуда не денутся.

Эля откинулась на спинку видавшего виды вертящегося кресла, которое жалобно скрипнуло, и полуприкрыла в секундном блаженстве глаза. Пожалуй, она сегодня позволит себе на ужин немного настоящего итальянского сыра. Да-да. Эля представила, как мягкий сыр растекается от жара микроволновки по хрустящей хлебной корочке, и будто бы реально почувствовала этот утончённый запах — ощущение было настолько чётким, что Эля даже вздрогнула, «возвращаясь в себя».

— Фух! — вырвалось у неё. — Вот ещё один аргумент, что заработалась!

Она отклеилась от спинки и снова взялась за мышку: открыла наугад какие-то странички в Интернете и стала бездумно возить курсором по фото.

Но тут Эле вспомнилось, что у неё есть же ещё одно задание, дедлайн по которому уже вот-вот настанет. На днях ей заказали придумать короткий стишок в поддержку начинающих поэтесс, занимающихся в «студии изысканных манер» (да-да, именно так назывался кружок). И она что-то всё откладывала и откладывала. Может, попробовать сочинить сейчас?

Эля открыла чистый листик редактора и попыталась напустить на себя задумчивое и творческое воодушевление. Но воодушевление категорически не напускалось, а вдохновение не приходило. В голове Элис царил абсолютно нерабочий хаос, и обезьяна из известного мема продолжала беспрестанно фигачить там в литавры.

Вот что в итоге после мучительных «схваток» Элис удалось «родить»: