Загадка датского сказочника - Игорь Мирецкий

волосатому бородачу с языческой цепочкой. Одного часа ему вполне хватило… Затем убийца отправился в центр города, чтобы расправиться с Нильсеном и завладеть книгой. До 17:15 у него было достаточно времени. И из телефона профессора он узнал, что похожее видео было отправлено американскому аспиранту.

– Скажите, госпожа Вестхольм, – прервал он ее, – у вашей дочери среди знакомых был… вернее, есть, – спохватился Линдеберг, – человек с длинными волосами, длинной бородой и… скажем так, языческими амулетами?

– Да что вы? – Женщина удивленно уставилась на него. – Оливия не крутится среди каких-то там маргиналов! У нее очень высокие требования к своему кругу общения. К примеру, ее молодой человек – не кто-нибудь там, а сын Фридриха Майера. Вы, конечно же, знаете знаменитого скульптора?

Линдеберг впервые слышал, но не подал виду.

– Вон, – добавила она, махнув рукой, – молодой человек стоит там. Какие еще волосатые язычники?

Поблагодарив госпожу Вестхольм, следователь зашагал было к парню.

– Так вы найдете Оливию? – Мать мертвой хваткой ухватилась сзади за рукав его куртки.

– Как я уже говорил вам, – вздохнув, обернулся Линдеберг, – я сделаю все, что от меня зависит.

– Благодарю вас! Вы хороший человек. Не как эти…

Женщина отпустила его.

Меньше всего на свете бойфренд Оливии напоминал язычника-маргинала: в этом с матерью трудно было не согласиться. Первая ассоциация возникала со студентом-ботаником, и Линдеберг даже не мог понять почему. Очков на молодом человеке не было. Вероятно, такую ассоциацию вызывали высокий лоб и чересчур умное лицо. Темные волосы были пострижены классически и аккуратно уложены с пробором сбоку.

– Отдел убийств, – обратился к нему Линдеберг, демонстрируя жетон на поясе. В левой руке он так и сжимал блокнот.

Парень оторвал взгляд от земли и молча посмотрел на следователя. Никогда еще Линдеберг не видел таких красных глаз! Они были влажными, но слезы по щекам уже не текли.

– Я должен задать тебе несколько вопросов. Это не займет много времени. Мне сказали, что ты встречался с Оливией Вестхольм. Это так?

– Да, – тихо ответил тот, снова опустив взгляд.

– Как тебя зовут?

– Альберт Майер.

– Сколько тебе лет?

– Восемнадцать.

– Так…

Линдеберг принялся записывать на новой странице блокнота. Света от огней машин здесь вполне хватало, чтобы не подсвечивать себе мобильным.

– Как давно ты знал Оливию?

– С седьмого класса школы.

– Ты встречался с ней с седьмого класса школы? – почему-то удивился Линдеберг.

– Нет. Я знал ее с тех пор. Я учился в седьмом классе, а она в восьмом.

– Понял. И… как давно вы были парой?

– С нового года.

– Три месяца?

Альберт, вздохнув, кивнул.

– Когда ты последний раз видел Оливию?

– Сегодня днем. Около двух.

У Линдеберга брови поползли вверх.

– Расскажи-ка поподробней.

– Что?

– Ну, при каких обстоятельствах ты видел ее последний раз.

Альберт замялся. Он помедлил с ответом, затем оторвал свои ужасающе красные глаза от земли и, нахмурившись, посмотрел на следователя. Ну вот, расстроился Линдеберг. Сейчас скажет: «Я буду разговаривать с вами только в присутствии адвоката». Опрашиваемые с такими умными лицами, как у этого, почти всегда так делали.

– Оливия… – начал он и снова замялся.

У Линдеберга отлегло.

– …Оливия приехала ко мне домой. На велосипеде. Родители были на работе, как обычно. Мы живем всего через пару улиц друг от друга, – сбивчиво объяснял он. – И… в общем, у нас с ней был секс. А потом она предложила покататься вокруг озер. Погода стояла отличная, хоть и немного прохладная. Но я, к сожалению, не мог. В два часа начиналась онлайн-лекция по интегральному исчислению.

– Какая-какая лекция?

– По интегралам.

– Так ведь… – не понял Линдеберг. – Я слышал, что ты сын известного скульптора.

– Да, и что?

– Хм. Я думал, дети скульпторов изучают что-то гуманитарное.

– Не знаю, – пожал он плечами. – Мне лично всегда больше нравились физико-математические предметы. В гимназии я выбрал именно это направление.

– Ладно, не важно. Так, значит, с двух часов ты был на онлайн-лекции по интегралам. И сколько она длилась?

– До половины четвертого.

А вот и алиби, мысленно констатировал Линдеберг.

– И ты все это время был на лекции?

Следователь пристально посмотрел в глаза юному собеседнику. Фраза «смотрел как удав на кролика» подошла бы к данной ситуации как нельзя кстати.

– Да.

Алиби предстояло еще проверить. Спросить у него имя преподавателя? Но как бы он не вспомнил об адвокате и не умолк. Лучше в гимназии завтра выясню.

– Это zoom-конференция… – Альберт, кажется, уловил сомнения следователя. – Преподаватели всегда их записывают. Файл потом скидывают ученикам, которые по какой-то причине отсутствовали. Можете попросить у препода, чтобы и вам скинул.

– А как его фамилия?

– Интегралы у нас ведет Йохансен.

Запросить у Йохансена файл, пометил себе Линдеберг.

– Хорошо. А после 15:30 ты где был?

– Дома, по-прежнему. Домашнее задание делал.

Линдеберг записал и это.

– И последний вопрос. У Оливии среди друзей или знакомых был человек, увлекающийся неоязычеством?

– Чем?!

– Ну, древние скандинавские боги и все в таком духе.

Альберт, казалось, на несколько мгновений застыл. Взгляд его воспаленных красных глаз был неподвижен.

– Вот вы сейчас заговорили об этом… – произнес он наконец. – А я еще не мог понять: что за странный тип такой? Бритоголовый и с рунами прямо на лысине.

Линдеберг от удивления чуть не выронил блокнот. Бритоголовый?! Только этого еще не хватало.

– С рунами на лысине?

– Да-да, – продолжал Альберт, – я хорошо припоминаю теперь. Неделю назад случайно увидел, как они с Оливией разговаривали на улице. Спросил ее потом: кто это? А она немного растерялась. И быстро замяла: мол, просто подошел спросить что-то. Но я заметил – она не ожидала, что я увижу их вдвоем. И вот сегодня, когда ехал на велосипеде из гимназии домой, опять увидел его в нашем квартале.

– Опиши его поподробнее.

– Бритоголовый… – Альберт задумался. – И с бородой… да, довольно длинная борода. Ну и татуировки в виде рун на голове.

Линдеберг протянул Альберту блокнот:

– Можешь нарисовать эти руны?

– Э-э-э… нет, я же не разбираюсь в них.

– Почему ты тогда уверен, что это именно руны?

– А что ж еще? Эти каракули шли строчкой, при этом сверху над строчкой была линия и снизу тоже линия. Как надпись на любом руническом камне в музее. Ну, смотрите. – Он взял протянутый ему блокнот и шариковую ручку. – Вот так.

На чистом листе появился схематический профиль человеческой головы. Две параллельные линии поднимались по шее от плеча к уху, изгибались и продолжались над ухом до лба. Сами руны Альберт рисовать не стал. И правда, как на рунических камнях, мысленно согласился Линдеберг. Любому школьнику было известно, что строчки с рунами там всегда извиваются подобно