Загадка датского сказочника - Игорь Мирецкий

или дочь. Хуже было только одно: самому сообщать им о смерти ребенка. Мортен столько раз объяснял ему, как включать «внутренний цинизм» и «психологически дистанцироваться»! Самому Мортену это виртуозно удавалось. Но Линдеберг, судя по всему, был слеплен из какого-то другого теста – и уже не раз проклинал себя за это.

Когда сигарета была докурена и оттягивать разговор больше не было повода, он медленно поплелся обратно, светя себе телефоном вместо фонарика.

– Пустите меня к ней! – раздался вдалеке женский крик. – Я хочу ее видеть! Вы понимаете, что вам говорят, или нет?!

В ответ не прозвучало ничего. Наверняка полицейские у оцепления спокойным голосом разъясняли, что ее вызовут на опознание в морг. А до тех пор, как требуют правила, родственники до тела не допускаются.

Однако мать это явно не устраивало, и она все настойчивее требовала, чтобы ее пропустили к дочери. Когда Линдеберг только приехал сюда четверть часа назад, криков слышно не было. Каким-то неведомым образом полиции и врачам удалось тогда на время успокоить ее.

Подойдя ближе, Линдеберг увидел, что за лентой оцепления худощавый мужчина в очках пытается обнять разбушевавшуюся блондинку в бежевом пальто. Ее муж, догадался он. Тот самый, который неразговорчивый. Но она вырвалась и все пыталась прорваться за оцепление. Трое полицейских в форме вежливо, но непреклонно пресекали такие попытки.

Женщина оказалась повзрослевшей копией красивой девушки, которую он только что видел лежащей в грязи в ярком свете фонарика.

– Госпожа Вестхольм! – произнес Линдеберг, вспомнив ее фамилию. – С вами уже разговаривал мой коллега. Но появилась еще пара вопросов. – Он показал всем присутствующим свой жетон, после чего пролез под лентой к родителям.

– Скажите им, чтобы меня уже наконец пропустили! – прозвучал в ответ ее охрипший голос.

– Обещаю сделать все, что от меня зависит, – тихо соврал Линдеберг ей на ухо. – Но вы должны помочь мне.

Госпожа Вестхольм взглянула на него с надеждой. Трое патрульных недоуменно пялились на желтую куртку медика скорой, оказавшуюся на обладателе самого настоящего полицейского жетона.

– Давайте прогуляемся, – предложил Линдеберг. – Мне надо поговорить с вами наедине.

Женщина не раздумывая согласилась.

Они зашагали по асфальтовой дорожке парка.

– Моя дочь не отвечает на звонки, – заговорила она, едва сделав пару шагов. – Ее зовут Оливия. Полиция обнаружила там, на берегу, мертвую девушку с велосипедом и говорит, что это Оливия. Но это не она! Понимаете? Как только меня пустят туда, все поймут, что это не она. Оливия куда-то пропала, и я не знаю, что с ней. Вы поможете мне найти дочь?

– Я… я сделаю все, что от меня зависит.

Принятие еще не наступило, понял Линдеберг. Такую реакцию он уже встречал раньше. Только в морге, во время официальной процедуры опознания, к несчастной матери наконец придет осознание того, что она больше никогда не увидит Оливию живой.

– Какой предмет профессор Нильсен вел у ее класса?

Женщина остановилась как вкопанная.

– А почему вы спрашиваете? Его смерть как-то связана с пропажей Оливии?

– Пока рано говорить о каких-либо версиях, – снова соврал Линдеберг. – Мне просто необходимо уточнить некоторые детали.

– Курс истории датской поэзии. – Они продолжили прогулку. – В этом месяце идет древний период, эпоха викингов. Оливия должна была сегодня вечером сидеть дома и готовиться к завтрашнему докладу.

– Докладу? И о чем же?

– О кеннингах.

– О чем, простите?

– Кеннинги. Она очень любит рассказывать мне про них. Это такой прием в древней скандинавской поэзии. Метафоры, которые выглядят для нас как загадки.

– Загадки?..

Линдеберг вздрогнул. В пропавшей книге текст Андерсена весь состоял из каких-то загадок, вспомнил он.

– Ну да. Мы с Оливией часто смеемся над ними. Особенно над длинными. Ни за что на свете не разгадать, о чем речь! – Она задумалась на секунду. – Вы, например, понимаете, что такое «липа пламени земли оленей заливов»?

– Как-как?

– «Липа пламени земли оленей заливов».

– Э-э-э, – протянул Линдеберг, – нет.

– Это означало женщину! Оказывается, про женщину тогда говорили «липа золота». А золото называли «пламенем моря». Если объединить, то выходит «липа пламени моря». Так?

Линдеберг уже потерял нить, но решил кивнуть, чтобы не перебивать. Женщина воодушевилась и заговорила быстрее. Ее рот словно зажил своей жизнью. Радостные воспоминания вытесняли трагедию куда-то еще дальше, за периферию сознания.

– А для моря, – продолжала она уже как пулемет, – была своя метафора-кеннинг – «земля кораблей». Получается уже «липа пламени земли кораблей». А корабль – «олень заливов». Вот поэтому женщина – это «липа пламени земли оленей заливов». Поняли теперь?

– Да уж… – сказал Линдеберг. – Любопытная тема для доклада.

Теперь ясно, почему Нильсен решил отправить ей видео! Американцу – так как тот пишет диссертацию об Андерсене и мифологии, а девушке – потому, что она занималась этими древними иносказаниями… Черт! Но ведь…

– Прошу прощения. – Линдеберг внезапно остановился.

Он расстегнул куртку и достал из кармана жилетки блокнот. Фонарей вдоль асфальтовых дорожек не было, поэтому пришлось светить на записи мобильным телефоном. Может, никакого видео Нильсен девушке и не отправлял? Согласно записям, аспирант получил послание от профессора в 13:53. Тело Нильсена обнаружили в 17:15. Убийца завладел его телефоном и копался там до 17:19. Нападение на аспиранта произошло около 19 часов. Девушка умерла примерно в 15:00. Если убийца только после 17:15 узнал из телефона Нильсена, что тот отправил видео Оливии, как он мог убить ее двумя часами раньше?

– Что вы там смотрите? – поинтересовалась госпожа Вестхольм.

– Скажите, пожалуйста, – перевел тему Линдеберг, – когда вы сегодня в последний раз общались с Оливией?

– Мы… мы с ней вместе завтракали. Муж сегодня уехал в офис пораньше. Затем я поехала на свою работу и подвезла ее до гимназии. А когда после работы приехала домой, то удивилась, что Оливии нет. Было около шести. Я сразу позвонила ей, но дочь не брала трубку. Это очень странно. Она ведь говорила, что будет готовиться к завтрашнему докладу! Она должна была быть дома уже в два. Потом и муж вернулся с работы. Мы много раз звонили ей, но все без толку. А тут еще и эти новости по телевизору про смерть профессора Нильсена. Мы с мужем сразу почувствовали неладное. А потом увидели, что на той стороне озера – то есть на этой – все в красно-синих огнях…

Если Нильсен все-таки отправил видео девушке, то убийца каким-то образом узнал об этом до 15:00. Но как? Линдеберг уже не слушал. В его голове возникла неожиданная догадка. Что, если все было наоборот?

Оливия незадолго до 14:00 получила от профессора видео (он только-только обнаружил книгу) и сама рассказала о находке тому