Улика № 13 - Анна Князева

Гончаренко вышел на авансцену и указал рукой на неприметную боковую дверцу.

– Дым пускал электрик из левого кармана в портале. Там стоял генератор дыма. Его прикрывали жесткие декорации в виде кустов, они же служили коридором, по которому дым доставлялся к люку. Из-за этих кустов Каштанова не увидела, что люк-провал открыт.

– А разве это не было предусмотрено?

– Было…

– Так в чем же дело?

– В тот день кусты поставили не на то место и закрыли обзор.

– Кто это сделал?

Машинист сцены поежился, как от сквозняка и унылым голосом произнес:

– Мы с Трубачевым. Я честно рассказал, и следователь все записал, но во всем обвинил Сергея Федоровича – мол, не доглядел, не проконтролировал.

– Электрик, который пускал дым, мог незаметно пройти за кулисы?

– Мог. Но ему нужно было следить за генератором и вовремя его отключить. Кроме того, ему нужно было пройти мимо Каштановой и Лебедева, и они бы его заметили.

– Понятно. – Анна вычеркнула несколько строк в блокноте.

– Без толку это все, – тихо проронил Гончаренко. – С этой стороны сцены есть еще одна дверь, ближе к заднику. Через нее к щиту мог пройти кто угодно.

– Где она?

– Идите за мной. – Механик зашагал в глубину кулис. В нескольких метрах от щита он указал на вторую металлическую дверь. – Вот, пожалуйста.

– По материалам дела эта дверь была заперта.

– Не знаю, кто это выдумал, может быть, следователь. По правилам противопожарной техники безопасности во время спектакля все двери должны быть открыты.

Эти новые обстоятельства загнали Анну в тупик.

– Здесь никого не видели.

– Не видели – не значит, и не было? – глубокомысленно изрек Гончаренко.

Повисшая пауза затянулась надолго, Стерхова молчала, а тот ждал, когда она от него наконец отвяжется.

– Как думаете, почему Лаврентьев не пришел на помощь Трубачеву? Он же видел, что фурка потеряла колесо? – спросила Анна.

– Не мог не видеть, – подтвердил Гончаренко.

– Тогда почему?

– А вы спросите у него, он сегодня в театре.

– Я спросила у вас, – рассердилась Анна. – Извольте отвечать!

– Николай Петрович по жизни барин, рук не запачкает, – с видимой неохотой произнес Гончаренко.

– Дело лишь в этом?

– Ну а в чем же еще?

– Возможно, он готовился к выходу на сцену или… – Стерхова перебирала в уме все возможные варианты, но машинист сцены прекратил ее мученья, решительно заявив:

– Был конец первого акта, потом опустили занавес. Выход Лаврентьева был во втором акте, в сцене бала.

– Тогда зачем он стоял за кулисами? – Этот вопрос она задала скорее себе самой. – Скажите, что нужно сделать, чтобы сбить колесо с фурки?

– Свернуть его или просто пнуть. – сказал Гончаренко.

Глава 12

Уличный злоумышленник

Актриса Комогорова как будто поджидала Стерхову в кулуаре. Как только та появилась, тут же бросилась к ней.

– Я тут вспомнила, возможно, вам пригодится.

– Да я и сама хотела с вами поговорить, – призналась Анна.

Они уселись в креслах друг против друга, и Стерхова предупредила актрису:

– Сначала попрошу вас ответить на несколько вопросов, а потом вы сможете рассказать все, что хотели.

– Могу забыть, – предупредила Комогорова. – Память уже не та.

– Ну хорошо, – согласилась Стерхова. – Говорите.

Комогорова пригнула голову и вытянула носик, словно угождая или заискивая:

– Возможно, все это глупости, но почему-то вдруг вспомнилось.

– Рассказывайте, там решим, – великодушно заметила Анна, поощряя актрису к разговору.

– Вспомнился мне один случай… Пожалуй, расскажу все подробно. Весной восемьдесят седьмого года, в конце сезона, в театр пришел новый режиссер, весьма пожилой человек, но вести себя не умел: грубил на репетициях, в каждой мелочи гнул свою линию.

– Долго проработал в театре? – для чего-то спросила Стерхова.

– Совсем ничего, но дело не в этом. Хочу рассказать об одном эпизоде, который меня поразил. – Комогорова задумчиво покачала головой. – Да и не только меня. Начну с короткой преамбулы: Тамила Теплякова была женщиной скромной, нелюдимой и насколько отстраненной. Но, если дело касалось ее творчества и ролей, более принципиального и стойкого человека я не встречала.

– И это при ее-то мягком характере? – удивилась Анна.

– Да вот представьте себе! – воскликнула Комогорова. – На репетициях она всегда добивалась своего и выстраивала роль в соответствии с собственным представлением.

– Так что вас так поразило? О чем хотели рассказать?

– На первой же репетиции этот режиссер, не буду называть его фамилии, рявкнул на Теплякову, да так, что с ней случилась истерика. Она рыдала и билась в конвульсиях в течение двух часов, после чего ее увезли в психоневрологический диспансер. Мы все испытали шок.

– По-вашему, с чем это было связано? – спросила Анна. – Она испугалась, не ожидала такого обращения?

– Все дело в ее болезни, – подчеркнуто выразительно промолвила Комогорова. – В театр Тамила вернулась через месяц. Поговаривали, что ее исчезновения, которые случались раньше, были связаны именно с этим.

Стерхова достала из сумочки свой блокнот и, пробежав глазами по записям, задала приготовленный вопрос:

– Во время того спектакля, когда вы стояли за кулисами, кого видели на противоположной стороне?

– Сейчас припомню. – Комогорова тронула пальцем свой остренький носик. – Каштанову, нашего помрежа, она сидела за пультом. Гончаренко стоял у щита, но потом ушел. Лебедев Сергей Федорович был у дверей курилки. Вот, пожалуй, и все.

– К щиту на ваших глазах никто кроме Гончаренко не подходил?

– Лебедев подходил, – охотно сообщила актриса. – Но после того, как провалилась Тамила.

– В прошлый раз вы сказали, что видели момент ее падения.

– Да-да, – заторопилась Комогорова, желая все рассказать. – Как только на сцену пустили дым, я увидела, как Теплякова отступила назад. Там, знаете, получился очень интересный эффект: свет софитов пронизывал дым, и мне был виден ее силуэт. Потом Теплякова вскинула руки, чуть слышно вскрикнула и пропала.

– Когда стало ясно, что она провалилась в люк?

– Это был конец первого акта, последняя сцена перед закрытием занавеса. Машинист сцены заметил, что люк открыт, и забил тревогу. Занавес закрыли, мы все сбежались к провалу и увидели Тамилу, лежавшую в трюме.

– Благодарю вас, Альбина Борисовна. – Захлопнув свой блокнот, Анна собралась попрощаться с актрисой. – Вы очень мне помогли.

Но тут Комогорова тронула ее за руку:

– Могу еще раз посмотреть фотографию девушки?

Стерхова нашла ее в телефоне и показала актрисе. Выдержав паузу, Комогорова улыбнулась и торжествующе заявила:

– Значит, я была права! Память не подвела.

– Знаете эту девушку? – спросила Анна.

– Нет, не это.

– Что же тогда?

– Я узнала фон позади нее. Это мягкая декорация к спектаклю «Горе от ума». Хорошо ее помню, потому что играла в массовке.

– Уверены? – Стерхова вгляделась в лицо актрисы.

– Абсолютно! – ответила та.

– Спектакль идет до сих пор?

– Его