Улика № 13 - Анна Князева

и следил за ее реакцией. Его лицо было скрыто в тени, но глаза блестели от напряжения.

– Здесь просторно, – сказала Анна, и ее голос глухо прозвучал в стенах трюма.

Гончаренко кивнул и слегка скривился.

– Да, у нас тут достаточно места.

Анна еще раз обвела взглядом помещение. Теперь, при включенном свете, ей было видно, как тщательно организовано это суровое индустриальное пространство.

– Впечатляет, – проговорила она, – Очень высоко.

– Хватит, чтобы убиться, – подтвердил Гончаренко.

– Я видела фотографии дела. – Стерхова вернулась к опущенной площадке люка, села на нее, а потом вдруг легла и раскинула руки. – Тело Тепляковой располагалось примерно так.

Взглянув на нее, Андрей Гончаренко отвернулся.

Она продолжила:

– Упало аккуратно, ни за что не зацепившись.

– А за что тут цепляться, – проворчал машинист. – Если только за край сцены.

– Голова и тело – на площадке, ноги свесились на пол, – сказала Анна. – О чем это может говорить?

– О том, что Теплякова упала с десятиметровой высоты.

– Да нет же… – Стерхова встала на ноги. – Давайте рассмотрим ситуацию детально.

– Давайте.

– Карету с Золушкой втянули за кулисы…

– Мы с Трубачевым.

– Сколько времени это заняло?

– Секунд десять-пятнадцать.

– В это время на сцену пускают дым…

– Откуда вы знаете? – удивился Гончаренко.

– Все есть в материалах дела, – ответила Анна и продолжила: – Дым пустили, и Теплякова стала перемещаться к люку, чтобы исчезнуть. Мне известно, что она стояла в двух метрах от него.

– Потом махала платком Золушке, – с грустью в голосе обронил Гончаренко.

– Главное заключается вот в чем: для того, чтобы переместиться и встать на площадку люка, Тепляковой понадобилось несколько шагов. На это бы ушло две-три секунды. – Анна посмотрела на Гончаренко. – О чем это говорит?

– О чем? – удивился тот.

– Площадка люка-провала к тому времени уже была опущена до самого низа. Если бы площадка была, предположим, на полпути, тело Тепляковой ударилось бы об нее и свалилось на пол. Но этого не произошло.

– Не факт… – начал моторист, но Стерхова его оборвала:

– Однозначно – факт! Поверьте профессионалу. О том же говорит заключение судмедэкспертизы. На теле Тепляковой не было повреждений, свидетельствующих о том, что при падении она за что-то цеплялась. Она, как вы совершенно справедливо заметили, упала с десятиметровой высоты и получила травмы, несовместимые с жизнью.

– Ну, если вы так считаете… – протянул Гончаренко. – Но мне это для чего?

Анна внесла ясность:

– Кроме вас мне никто сейчас не поможет. Теперь вернемся на сцену.

Оказавшись за кулисами, Стерхова подошла к электрощиту, рядом с которым протянулись многочисленные стальные тросы.

– Это тот самый щит управления?

– Он самый. – Гончаренко ткнул пальцем в черную кнопку, и послышалось далекое урчание электродвигателя. – Это – на подъем. Красная кнопка – на спуск.

Стерхова выставила ухо и прислушалась:

– Привод работает тихо, но все же можно расслышать.

Машинист сцены возразил:

– Во время спектакля – не факт. На сцене шумят. Музыка опять же звучит.

– Ну да, здесь вы правы. – Она достала телефон и приготовила секундомер. – Теперь покажите, как в тот день вы шли на помощь к Трубачеву.

– Бежал, – уточнил Гончаренко.

Сорвавшись с места, он ринулся прочь со сцены. Вместе с Анной они обежали ее с тыльной стороны и вскоре оказались за кулисами справа.

– Здесь стоял Трубачев. – Запыхавшийся Гончаренко вытянул руку. – Карета с Золушкой находилась на сцене, метрах в пяти. Мы тут же стали ее тянуть.

Стерхова взглянула на секундомер.

– На то, чтобы прибежать сюда, ушло двенадцать секунд. – Производя в голове расчеты, она ненадолго задумалась. – Это значит, что красную кнопку спуска преступник мог нажать в течение пятнадцати секунд с момента вашей отлучки. Только в этом случае площадка люка-провала могла спуститься до самого низа.

– В течение двенадцати секунд, пока я бежал, – поправил ее машинист сцены. – Как только я прибежал сюда, четко видел, что у щита никого не было.

– Ну, вот и определились. Помните, кто еще находился поблизости?

– Вы изучали следственные материалы, видели схему.

– Хотелось бы услышать от вас.

Гончаренко кивнул в сторону:

– За последней кулисой, у задника шатался артист Лаврентьев.

– В какой момент вы его увидели? – спросила Анна.

– Сразу после того, как мы с Трубачевым затянули карету.

– Гипотетически он мог нажать кнопку спуска и прибежать сюда?

– Зачем? – Машинист сцены округлил глаза.

– Кто еще мог видеть Лаврентьева здесь в то же самое время?

– Помощник режиссера Каштанова. Но она давно умерла, еще в девяностых.

– Кого еще видели вы?

– Золушку, то есть актрису Тубеншляк.

– О ней мы не говорим, она в момент открытия люка находилась на сцене.

– Актрису Комогорову Альбину Борисовну. Ее я видел еще с другой стороны сцены, потом – когда прибежал сюда, – сказал Гончаренко.

– Где она стояла? – спросила Стерхова.

– Там, – показал он. – За первой кулисой.

– Значит, у нее не было возможности добежать до щита, нажать кнопку и вернуться обратно.

– Да, где там… – Гончаренко махнул рукой.

– Это не вопрос, а констатация факта, – сказала Анна.

– Вот видите, и вы пришли к такому же выводу.

– К какому?

– Во всем виноват бывший машинист сцены Лебедев Сергей Федорович. Посадили старика в тюрьму ни за понюх табака.

– Как вы думаете, почему следователь выбрал именно его?

– А кого еще? Стоял рядом, в коридоре, возле курилки. Кто кроме него мог нажать кнопку – так сказал следователь.

– Но ведь прямых улик не было. Никаких доказательств.

Стерхова приложила ладонь к глазам козырьком и вгляделась в левое закулисье.

– Идемте туда.

– Зачем? Мы только что там были, – заупрямился Гончаренко, но все же поплелся следом за ней.

Она быстрым шагом пересекла сцену и подошла к пульту помрежа.

– Здесь сидела Каштанова. А где стоял машинист сцены?

Гончаренко потянул на себя тяжелую, обитую металлом дверь, похожую на ворота, и указал рукой в коридор.

– Там. Возле курилки.

– Вы видели его в тот момент, когда побежали на помощь Трубачеву?

– Нет. А зачем? Сергей Федорович во время спектакля дальше курилки никогда не уходил.

– Каштанова могла его видеть со своего места? – спросила Анна.

– Конечно. Во время спектакля двери всегда открыты. Через них актеры на сцену из гримерок проходят, – ответил Гончаренко.

– Если рассуждать логически, помреж могла подозвать Лебедева, чтобы тот опустил площадку люка-провала?

– Как нечего делать. Сергей Федорович всегда находился на глазах, поэтому я и побежал на подмогу к Трубачеву. Знал, что управятся без меня. – Он обескураженно развел руками. – Кто мог подумать, что все так получится. А тут еще этот дым…

– Постойте. – Стерхова напряглась и вытащила из сумки блокнот. – Мне только что пришла в голову мысль: был дым, значит, и тот, кто его пускал? Я как-то просмотрела этот момент