Риск и бутылка шампанского - Андрей Михайлович Дышев

и шире. Хорошо, что Пилот догадался раскинуть ноги в стороны, не то бы он непременно выпал из носилок вместе с тортом, словно десантник с рампы самолета.

– Фамилия покойника? Домашний адрес? – отрывисто спросила Лисица Жорика.

– Фамилией не поинтересовался, – досадуя на свою оплошность, ответил Жорик. – А живет он чуть выше, прямо и налево. Недостроенный особняк. Белые колонны, амурчики… Дочь его там гриппом страдает. Очень миленькая девушка…

– Понятно, – строго сказала Лисица. – Вместо того, чтоб на девушек заглядываться, вы бы лучше фамилией покойника поинтересовались.

– Может, он еще и не умрет, – с надеждой произнес Жорик.

– Оптимист вы мой! – хмыкнула Лисица и, широко размахивая руками, вслед за носилками вышла со двора.

Как только калитка закрылась, лицо Жорика снова приобрело привычное властное выражение. Некоторое время он в глубокой задумчивости ходил по двору, старательно обходя лужу крови и время от времени поглядывая на небо.

– Я верю в совпадения, – наконец, произнес он, поддевая носком ботинка зеленый осколок бутылки. – Если только их не слишком много…

Он поднял глаза и пытливо посмотрел на охрану.

– Кровь смыть. Щетками с мылом! Двор подмести, чтобы нигде ни одного кусочка стекла не осталось. А это… – он вынул из кармана пачку долларов, – попытаться обменять на рубли. Немедленно! Сию же минуту!

Он сделал еще пару шагов и снова остановился.

– И навострить уши! По-моему, нашего соседа кто-то хотел грохнуть…

Глава пятнадцатая

Открытая форма бешенства

– Погнали! – крикнула Лисица. – Быстрее!

Она захлопнула дверь «скорой» и от нетерпения хлопнула ладонями по панели.

– Куда? В больницу? – спросил Клим, не сомневаясь в утвердительном ответе, и взялся за рычаг передач.

– В какую еще больницу! Домой!

– Куда домой? – не понял Клим.

– Туда, где ангелочки… – прошептал Пилот.

Клим, должно быть, подумал, что у Пилота уже начался предсмертный бред, и незаметно перекрестился.

– Не ангелочки, а амурчики, – поправила Лисица.

– Я хочу умереть в родных пенатах… – пояснил Пилот.

– Ты не умрешь, папа! – вдохновенно воскликнула Лисица. – Мы смертью смерть попрем!

Папа лежал на носилках и грустно вздыхал. Гере было очень жалко его. К тому же, юного друга мучила совесть. Он был очень совестливым человеком и не мог спокойно смотреть на истекающего кровью крепкого мужика. Гера мысленно проклинал себя за то, что так неудачно метнул проклятую бутылку, и едва сдерживался, чтобы не прослезиться.

– Его надо в больницу, – произнес он ломающимся голосом. Попытался откашляться, но это не помогло. – Может, еще не поздно… Переливание крови или еще что-нибудь…

– Нет, – произнесла Лисица скорбно. – Врачи сразу сообщат в милицию – это ведь осколочное ранение. И вместо того, чтобы лечить, его начнут допрашивать. Лучше я приглашу на дом частного врача.

– Торт берегите, – пробормотал Пилот. – Это самое дорогое, что у меня есть.

Гера, воспринимая слова умирающего не иначе, чем последнюю волю, никак не мог поверить, что тот обеспокоен каким-то идиотским тортом. «Наверное, я ослышался, – подумал Гера. – Он сказал: «Дочь берегите!»

Вскоре машина остановилась около дома. Увидев «скорую», рабочие замерли с лопатами в руках.

– Подождите! – сказала Лисица Климу и Гере, вышла из машины и подошла к рабочим.

– У вас резиновые перчатки и респираторы есть? – спросила она.

– Что? – продемонстрировал общую некомпетентность худой и жилистый рабочий в рваных рукавицах.

– Понятно, – строго ответила Лисица. – Предупреждаю всех: у моего отца открытая форма бешенства. Болезнь очень заразная. Кто не привит, заболеет обязательно.

Рабочие были неприятно удивлены. Кто-то присвистнул, кто-то с досадой выплюнул папиросу и притоптал ее ботинком.

– Где же нам сейчас привиться? – спросил жилистый. – Гастроном уже закрыт…

– Прививаться уже поздно, – покусывая губы, ответила Лисица. – Давайте-ка лучше на три дня сделаем выходные, пока у отца не закончится заразный период. Бросайте всё и уходите отсюда куда-нибудь подальше.

– Это правильное решение! – закивали рабочие, вонзая лопаты на землю, словно копья.

Лисица повернулась к машине и махнула рукой:

– Выноси!

При виде двух санитаров, вытаскивающих из машины носилки с окровавленным прорабом, рабочие пережили легкую панику. Толкая друг друга, переворачивая ведра с раствором и известью, поднимая клубы цементной пыли, они кинулись врассыпную.

– Сюда, на лестницу! – командовала Лисица «санитарам». – Аккуратнее! Аккуратнее!

Гера и Клим, обливаясь потом, занесли Пилота в дом.

– Торт не забудьте! – слабым голосом произнес Пилот.

Они поднялись на второй этаж. «Ну и кабан!» – думал Клим, сдувая с кончика носа капельку пота.

– Сюда, в спальню заносите! – говорила Лисица, идя впереди и раскрывая двери. – На пол его!

– Лучше сразу на диван вывалить! – предложил Гера, оглядывая небольшую комнату, в которой из мебели были лишь диван, журнальный столик да пару кресел. Стены были голые, вместо люстры под потолком висела лампочка в патроне. Окно было забрызгано известью.

– Не надо! Кладите на пол. Я сама.

Носилки опустили на пол. Пилот уткнулся носом в забрызганный краской пол и хрюкнул.

– Как он страдает! – покачала головой Лисица и, стянув с головы шапочку, вытерла глаза. – Идите!

Гера шмыгнул носом, тоже снял шапочку и, понурив голову, вышел из комнаты. Клим опустил ему на плечо руку, мол, мужайся, парень! Лисица тоже вышла и неслышно прикрыла за собой дверь.

– Можете снимать халаты, – сказала она.

– Прости меня, – с усилием произнес Гера, не в силах поднять глаза на Лисицу.

Та скривилась, будто съела зубчик чеснока, но ответила великодушно:

– Нет, это я во всем виновата. Надо было отговорить его от этой затеи.

Ее рука опустилась в отвислый карман. Плавным движением она протянула Гере мятые купюры.

– Возьми! Ты их честно заработал.

– Нет, – сказал Гера и посмотрел на Лисицу так, словно она кощунствовала над светлой памятью папы. – Ни за что.

– Бери-бери, – смягчила тон Лисица и даже улыбнулась.

Гера убрал руки за спину и отрицательно покачал головой.

– Если бы я знал, какой ценой их заработаю… – пробормотал он.

– Может, все образуется, – уже почти весело сказала Лисица. – Сейчас врачи чудеса творят.

– Да пусть у меня руки отсохнут… – начал было клясться Гера, как Клим взял деньги и затолкал их себе в карман джинсов.

– Я тоже думаю, что все образуется, – согласился он и незаметно двинул Гере кулаком по почками.

– Рада была с вами познакомиться, – сказала Лисица, глядя только на Геру, и сверкнула глазками, которые напоминали два крупных бриллианта.

– Мы тоже. Но нам пора, – ответил Клим, положил руку на плечо Гере и крепко сжал его шею.

Тут Лисица шагнула к Гере и поцеловала его. Опасаясь, что от избытка нежных чувств у друга может поехать крыша, и он кинется отдавать Лисице деньги, Клим подтолкнул Геру к лестнице.

– Не пропадайте! – вслед сказала Лисица.

Глава шестнадцатая