Джон Гарднер - Мориарти. Последняя глава

В лучшие, если можно так сказать, времена Флауэрдин притягивала рекордное число воров и проституток, и главной причиной такого притока народа было большое предложение дешевого ночлега. Ночлежки процветали в этой части Лондона даже после 1851 года, когда парламент попытался сократить их численность, приняв соответствующий закон, но теперь, в начале двадцатого столетия, это заведение оставалось последним осколком былой славы Флауэрдина.

Вместе со всеми прибытия гробовщика ожидал и Дропси Кармайкл. Майкл Кэдвенор задерживался — скорее всего, тоже застрял по пути.

— А вы точно знаете, что делаете? — процедил сквозь зубы Дропси, бледный, как привидение, небритый и весьма неопрятный с виду субъект, с пятнами и крошками от еды, украшавшими не только его манишку, но и спутанные волосы. Для своего заведения он служил отнюдь не самой лучшей рекомендацией. — Как-то это неправильно.

— Ты что имеешь в виду? Что значит «неправильно»? — возмутился Джордж Джиттинс. — У тебя тут в клоповнике женщина мертвая, вот это уж точно неправильно.

— Я только хотел сказать, что парни, которые были тут прошлой ночью, Билли Джейкобс и Русти Бейтс, сказали, что трогать ее не надо до вечера, когда комнаты начнут убирать. И Беспечный Джек так же распорядился. А теперь вы приходите, хотя еще и полпятого нет, и говорите, что приказы поменялись. Ее еще должны сейчас найти, а у меня уже очередь из желающих получить место.

— Тебе ж лучше, Дропси, еще одна койка освободилась. Положишь в карман лишних три пенса.

— Нет, правда, совсем на себя не похожа, — продолжал сокрушаться Эмбер. — Я бы… — Закончить он не успел, потому что в этот самый момент Ли Чоу звонко хлопнул ладонью по лбу усопшей. Джордж Джиттинс от неожиданности вздрогнул.

— Всы да блохи, куда ни посмотли, — обратился к Дропси китаец и демонстративно почесался подмышкой. — Ты сто-нибудь с всами делать будес, Длопси? У них тут селая алмия. Блосиная блигада.

— Хочешь сказать, у меня грязно? — возмутился Дропси.

— Да, хемпстедских ослов тут хватает, — заметил Эмбер. Хемпстедскими ослами называли платяных вшей.

— Именно это мы и хотим сказать, мистер Кармайкл. И вам бы стоило заняться этим делом, потому что наш босс знает людей, которые могут прикрыть твою лавочку в два счета. Так что ты лучше рот не разевай. — Это Кармайкл уже и сделал. — Закроем на пару месяцев, а то и насовсем. Где ж этот чертов гробовщик? Воняет так, что дышать уже нечем. — Джордж Джиттинс смачно сплюнул.

— Свиналник, — заключил Ли Чоу.

— Да уж… — Джиттинс дошел до той точки, когда ему уже требовалось кого-то стукнуть — наиболее приемлемой кандидатурой представлялся, очевидно, Дропси Кармайкл, — но тут с лестницы крикнули, что прибыл гробовщик.

— Слышал, тут кто-то преставился, — дрожащим пасторским голосом, приберегаемым для такого рода случаев, оповестил о своем появлении старик Кэдвенор.

— Сюда, Майкл, наверх, — громко позвал его Джиттинс. Стритер поежился.

— Как хотите, а она прям-таки на себя не похожа, — в десятый, наверное, раз поделился своими наблюдениями Эмбер.

— Мне надо имя и все прочее. — Кэдвенор вошел в комнату. Это был солидный мужчина с брезгливым выражением лица, свойственным людям, чересчур заботящимся о своей внешности и упрямо требующим, чтобы все было «по правилам».

— Не надо вам ничего прочего, мистер Кэдвенор. — Джордж Джиттинс повернулся так, что лицо его оказалось на свету. — Сделаете это для Профессора.

— Что? — Гробовщик на секунду опешил. — О… да-да, конечно. Вы ведь мистер Джиттинс, верно. Я, разумеется, слышал, что Профессор вернулся.

— А раз слышали, то поторопитесь. Оплата, как обычно.

— Конечно, мистер Джиттинс. Сейчас пришлю своих ребят, чтобы вынесли тело.

— Вот и хорошо. Да поторопите их.

Джордж взглянул на тело. Голова была свернута набок под неестественным углом, кожа уже приобрела сероватый оттенок сырого теста, губы были бледные, а глаза как будто затянулись пленкой и потеряли живой блеск. Будучи человеком небрезгливым, Джордж наклонился и двумя пальцами сомкнул веки умершей, за что удостоился благодарственного кивка от Кэдвенора. Тем временем в комнату вошли двое его помощников с носилками.

Джиттинс отдал необходимые распоряжения, и они начали спускаться по лестнице, предоставив гробовщику заниматься своей работой.

Уже у выхода Джиттинс повернулся к Кармайклу.

— Я бы на твоем месте, Дропси, не слишком об этом распространялся. Ты меня понимаешь, да? Это не в твоих интересах.

— Я не дурак, мистер Джиттинс.

— А то я не знаю. — С этими словами, Джиттинс вышел на улицу и, поторопив носильщиков, обратился к Джозайе Остерли. — Отвези-ка нас к реке. Что-то свежим воздухом захотелось подышать. Господи, и куда только занесло бедняжку Сэл!

— Да уж местечко незавидное, — согласился Эмбер. — Вот ты ее видел, Джордж, и что, по-твоему, похожа она на себя?

— Кто-то куда-то спешит? — спросил Джиттинс. — Кому-то куда-то надо? Нет? Вот и хорошо, тогда прогуляемся чуток. — Шепнув что-то вознице, он забрался в тарантас, и экипаж неспешно тронулся. Некоторое время ехали как будто без цели, поворачивая, казалось, наугад, но часа через два, когда на улицах уже зажглись электрические фонари, а в окнах свечи, взяли курс сначала на запад, по Найтингейл-лейн, потом, после Уоппинга, снова повернули на восток, потом вправо и, наконец, прокатившись по темному тупичку, остановились у реки, где Джордж Джиттинс спрыгнул на землю и со словами «полней будет» облегчился прямо в воду.

— Сидни! — Возвратившись к тарантасу, он похлопал Валентину по шелковистой морде. — Сид, поди-ка сюда. Сядь с Джошем, а то он нас отсюда и не вывезет. Тут глаза требуются поострее. — И верно, переулок погрузился в непроглядную темень, нигде, до самой дороги, пролегавшей ярдах в двухстах от берега, ни огонька.

Стритер занял указанное место слева от возницы, а Джиттинс направился к коляске. Проходя мимо Остерли и уже открыв дверцу и поставив ногу на подножку, он взялся левой рукой за крышу, а правую опустил в карман, где лежал «смит-и-вессон». Вынув револьвер, Джиттинс повернулся и одним выстрелом вышиб мозги Стритеру, сильно напугав лошадей.

— Давай, Джош, избавься от него!

Остерли подхватил светившееся на землю тело и оттащил к реке. Джиттинс нырнул в кэб.

Было почти полвосьмого, и в эту самую минуту Альберт Спир собирался известить профессора Мориарти о смерти Сэл Ходжес.

Глава 8

У ПРОФЕССОРА ДОМА

Лондон:

17 января 1900 года

Теперь, когда Терремант почти все время проводил вдали от дома, Мориарти пригласил на его место Дэниела Карбонардо, который охранял Профессора и в доме, и во время нечастых прогулок. Под одной с ними крышей обосновался и Уолли Таллин, шустрый конопатый парнишка с рыжеватыми волосами, успешно справлявшийся с обязанностями порученца. Утром в среду Мориарти отправил Уолли за Беном Харкнессом, проживавшим в комнате над конюшней, где стоял экипаж Профессора.

Выехали уже ближе к полудню. Дэниел устроился в коляске, как всегда бдительный, с оружием под рукой, готовый в любой момент принять меры, если кому-то взбредет в голову поднять руку на его хозяина.

Пунктом назначения стал Главный почтамт на Сент-Мартинз, откуда Мориарти послал телеграмму некоему Карлу Францу фон Херцендорфу, проживавшему, судя по адресу, в престижном венском квартале Стефансдом.

ПРИЕЗЖАЙТЕ КАК ТОЛЬКО СМОЖЕТЕ ТЧК СООБЩИТЕ ДАТУ И ВРЕМЯ ПРИБЫТИЯ ТЧК ВАС ВСТРЕТЯТ ВСЕ БУДЕТ ПОДГОТОВЛЕНО ТЧК С НАИЛУЧШИМИ ПОЖЕЛАНИЯМИ ДЖЕЙМС

Телеграмма обошлась отправителю в семь шиллингов и девять пенсов, что соответствовало стандартному тарифу — три пенса за слово для сообщения за границу.[32] Затем они, без всяких происшествий, возвратились домой, потратив на вылазку примерно один час. Поведение Дэниела Карбонардо — его внимательность, сосредоточенность, поза — произвело на Мориарти столь сильное впечатление, что он даже задумался о том, не включить ли мастера пыток в состав своей преторианской гвардии.

Поднявшись к себе в комнату, Профессор налил стакан сухого шерри, большим почитателем которого сделался с некоторых пор, и отправил Уолли, паренька расторопного и надежного, в трактир «Герцог Йоркский» — за пирогом с кроликом от миссис Белчер. Пирог прибыл еще горячим — Уолли принес его наверх на двух тарелках, прикрыв полотенцем, — и к этому времени Мориарти уже освободил место на столе и приготовился к трапезе: перелил в графин бутылку «Оспис де Бон» и заткнул за воротник белейшую салфетку.

Пирог у Ады Белчер получился, как всегда, хороший — не восхитительный, но вполне съедобный, хотя тесту определенно чего-то недоставало, возможно, потому что в правильном пироге тесто должно впитывать соки подливы и, насыщаясь таким образом, буквально таять во рту. Данного кролика приготовили в полном соответствии со вкусом заказчика — нежное мясо сдобрили гвоздикой, луком и чесноком, добавили нарезанного кубиками картофеля и моркови, щедро полили нежным, ароматным соусом, — так что оставалось только немного посолить подливу, а мясо помазать английской горчицей. Горчицу Профессор готовил сам — раз в неделю, используя порошок мистера Коулмана и добавляя, на французский манер, белого винного уксуса.