Джон Гарднер - Мориарти. Последняя глава

Альберт Спир получил в пользование самые большие «апартаменты»: к просторной гостиной примыкала комнатка поменьше — с железной кроватью и приставным столиком. Внутреннее убранство не отличалось изысканностью, поскольку и сам Капитан «безделицам» внимания уделял мало. Обои в цветочек — в данном случае таковым была роза собачья, — пара картинок, дешевых копий с работ Артура Бойда Хоутона, специализировавшегося на групповых портретах современников, отражавших тяготы жизни простого народа, неопределенность существования и отчужденность людей в большом городе. Картина в комнате Спира изображала группу детей и взрослых, измученных повседневными заботами бедняков, живущих на грани человеческого достоинства. Некоторые из них — если присмотреться к отдельным лицам — имели вид довольно зловещий: крупные, суровые мужчины, остаться с которыми наедине пожелал бы далеко не каждый, женщины, которым вы никогда бы не доверили ребенка, потенциальные чудовища, существа из ночных кошмаров. Для Спира эти персонажи не были какими-то чужаками, хотя, возможно, он смотрел на них, не понимая в полной мере, что именно они хотят сказать живущим в первом десятилетии этого нового столетия.

В гостиной пахло камфарой, ламповым маслом и карболовым мылом, которым работавшие в пансионате женщины стирали грубые простыни и полотенца. Два окна выходили на серую, грязную торцовую стену соседнего дома и захламленный двор, где по понедельникам, в ясную погоду, развешивали на просушку постельное белье.

В тот день, о котором идет речь, в гостиной собрались трое. Четвертый, Гарри Джадж, остался снаружи, на темной лестничной клетке над уходящими в непроглядную тьму ступеньками. В обсуждении насущных проблем участвовали Спир, восседавший во главе стола с видом важным и серьезным, и Терремант, с трудом помещавшийся на своем стуле. «Как бочка на горошине», — подумал Спир с улыбкой, которую, однако, оставил при себе. Третий участник, молодой Джордж Блискун Джиттинс — дружелюбный здоровяк, огорчать которого вам наверняка бы не захотелось, широкоплечий, с открытым, улыбчивым лицом, большими руками и уверенным взглядом — развалился, вытянув длинные ноги, на третьем стуле. В речи его частенько проскакивали словечки, привычные скорее уху сельского жителя, а не обитателя громадной метрополии, каковой являлся Лондон.

— Я так понимаю, — говорил он, — что сказать Профессору надобно, да только спешить покудова не стоит. Покудова сами не разберемся. — Высказывание сие было для Джорджа Джиттинса едва ли не рекордным по продолжительности мысли, а он говорил на главные темы дня: масштабах дезертирства и о численности тех, кто за время отсутствия Профессора в силу разных причин переметнулся от старого хозяина под крыло нового, Беспечного Джека.

— Я с ним уже говорил, — заверил собеседников Спир.

— Говорил? И цифры называл? — спросил Терремант, застигнутый этой новостью врасплох.

— Приблизительные, конечно. По первой прикидке.

— И что? Как он это принял? — поинтересовался Джиттинс, ероша густые волосы, росшие у него не только на голове, но и на шее.

— Ну, я бы сказал, философски. В том смысле, что, мол, надо смотреть в будущее и наносить ответные удары.

— Да, это в его духе, — добродушно усмехнулся Терремант.

— Этим мы и занимаемся, начиная с сегодняшнего вечера. — Спир стукнул кулаком по подлокотнику. — Пройдем по пабам и тавернам, притонам и борделям. Разыщем наших старых товарищей. Помните, что сказал Профессор…

Терремант и Джиттинс неловко заерзали, вспомнив, что Мориарти привел слова из Библии уже после того, как совершил ужасное святотатственное деяние (об этом красноречиво поведал Ли Чоу). Профессор сказал им так:

— Поступайте, как велит Библия. «Пойди по дорогам и изгородям и убеди придти, чтобы наполнился дом мой». Лука, глава четырнадцатая, стих двадцать третий.

Они только начали обсуждать, кто пойдет по пивным, как их прервали. Спир терпеливо перечислял пабы — «Три тонны», «Фургон и Лошадки», «Скачущая кобылка», «Четыре пера», «Синица в руке» и еще дюжину других, куда имели обыкновение наведываться люди Мориарти, и куда теперь следовало наведаться им с верными людьми, дабы выловить тех, кто перебежал за последнее время на сторону Беспечного Джека.

— Наше дело — взять их за руку и вернуть на службу нашему хозяину, — добавил он.

Тут с лестницы донесся какой-то шум, дверь открылась, и в щель просунулась голова Гарри Джаджа.

— Здесь мистер Эмбер и Ли Чоу! — выдохнул он. — И с ними пара каких-то типов.

Джадж еще не закрыл дверь, как в комнату, таща за собой упирающегося и отчаянно пытающегося вырваться Стритера, ввалился Эмбер. Следом Ли Чоу втолкнул раскрасневшегося и злого Йону Уэйлена.

— А вот, — приветствовал их Спир, — и наш старый друг Стритер с каким-то малышом.

— Говорит, мол, ему надобно сначала с тобой потолковать. Мол, он у тебя работал. — Эмбер пристально посмотрел на Берта Спира и покачал головой, словно пытаясь предупредить его о чем-то, известном лишь им двоим. — Послушать его, новости получаются нехорошие.

— Что такое? — Спир наградил Стритера злобным взглядом.

Эмбер вздохнул, и его хищная, остренькая физиономия сморщилась от разнообразных чувств, среди которых преобладала ярость.

— Говорит, что Сэл Ходжес померла, — выпалил он. — Вот только сейчас и сказал. Мол, померла и лежит в одном доме на Брик-лейн.

— Что? — Голос Спира едва не сорвался на визг. — Это что, Стритер, правда? Сэл Ходжес мертва? Как это случилось? Когда? Господи, лучше рассказывай все, как есть, а то пожалеешь, что на свет появился.

— Случилось это прошлой ночью, мистер Спир. — Оказавшись перед своим прежним хозяином, Стритер заметно стушевался. — Но я услышал только под утро, от Джейкобса. Того, что тоже был вашим.

— Которого Джейкобса? Их двое. Уильям и Бертрам.

В не столь далеком прошлом братья-близнецы Джейкобсы входили в ближний круг Мориарти и пользовались его доверием.

— Те Джейкобсы, которых Профессор из Стила вытащил? Ты про них говоришь? — спросил Спир, глядя на Стритера из-под насупленных бровей. В свое время Мориарти действительно вызволил близнецов из исправительного заведения Колдбат Филдс, более известного как Стил — сокращенно от «Бастилии», — тюрьмы исключительно надежной и известной строгостью своих порядков.

Стритер кивнул.

— Уильям. Уильям Джейкобс. Он был с Беспечным Джеком в его доме. Мы с Рустером тоже там оказались и…

— Оказались? Как это оказались? — взревел Спир. — Ты что такое несешь, чучуло? Оказались? Да ты же с ним постоянно болтаешься. Ты его тень, Стритер. Ты его охраняешь, уж я-то знаю. Про какой дом речь? — быстро добавил он.

— Про тот, что на Бедфорд-сквер. Тот, что его отцу принадлежал, сэру Родерику.

— Значит, ты там был, так? А Сэл где была?

— Сэл к нему пришла. Сказала, что по неотложному делу.

— И что ж это за дело такое?

— Я точно не знаю, мистер Спир.

Поднявшись со стула, Терремант шагнул к побледневшему Стритеру.

— Позволь, Берт, мне с ним потолковать. Я из него правду вытрясу.

— Я ихних делов не знаю, — заныл Стритер, зыркая по сторонам в надежде обнаружить, может быть, тайный выход. — Честно. Ничего я не знаю. Вроде бы насчет какой-то девчонки… только не спрашивайте, какой… не знаю я…

— Уж Джек-то наверняка знает, — проворчал Терремант.

Спир сердито сжал кулаки и перевел дыхание.

— Ты мне все скажешь, недомерок. Всю правду выложишь или, Богом клянусь, я тебе башку откручу… — Он поднял внушительных размеров кулак и протянул руку к лысой голове Стритера. — Шею сверну…

— Я только знаю, что она была там. Поздно вечером… Пришла зачем-то к сэру Джеку. Он был с ней в комнате. И Уильям Джейкобс тоже там был. Я их слышал. Слышал, как они там спорили. Кричали друг на друга. Вы же знаете, какой Сэл бывает, когда на нее найдет… Я пошел поужинать.

— И?.. — сурово, не поддаваясь на жалостливые нотки, подстегнул Стритера Спир.

— Потом Джейкобс спустился. Сказал, мол, помощник ему нужен. Я-то с сэром Джеком должен был оставаться, поэтому он взял Рустера…

— Рустера? Рустера Бейтса?

— Его самого, Рустера Бейтса. Того, что с мистером Эмбером работал.

Эмбер сплюнул.

— Вот же шавка! Ну ладно. Я на него Ли Чоу напущу. Пусть ему щечки пощиплет. А ты давай, Сидни, валяй дальше.

При этих словах Эмбера несчастный Стритер взвыл, как мальчишка, отведавший вкус ремня.

— Так чего хотел Джейкобс? Что ему было надо? — с ледяным спокойствием спросил Берт Спир.

— Избавиться от тела, — всхлипнул Стритер, судорожно хватая воздух, чтобы разразиться новой порцией завываний.

— Да заткнись ты! — рыкнул Терремант столь требовательно и грозно, что Стритер умолк на вздохе.