Елена Яковлева - Шутки в сторону

Глава 13

Еще один «висяк»

Ремезов позвонил с утра пораньше. И слава Богу, что к телефону подошла первой Светлана, а не Ольга, ибо неизвестно, что бы с ней произошло после подобного приглашения:

— Приезжайте на опознание, есть подходящий труп.

— Что?! — вырвалось у Светланы, почувствовавшей, как она превращается в соляной столб.

Ремезов поправился:

— Не торопитесь в обморок падать. Пока не найдется ваша племянница, вам придется смотреть трупы похожих на нее девушек. Обычная практика. Кстати, кто приедет, мать?

Светлана оглянулась на Ольгу, которая тревожно прислушивалась к разговору в надежде что-то понять по долетающим до нее фразам. Нет, Ольгу на это мероприятие отпускать нельзя, вряд ли она его безболезненно перенесет.

— Нет, — сказала Светлана, — приеду я и ее отец.

— Ладно, я жду, — буркнул Ремезов и первым положил трубку.

— Ну что? — упавшим голосом произнесла Ольга.

— Ты только успокойся, пока еще ничего неизвестно. Сейчас я ненадолго уеду…

— Опознание? — догадалась Ольга.

— Опознание, — подтвердила Светлана, стараясь придать голосу больше бодрости и уверенности, хотя это было бессмысленным занятием. — Но это чистая формальность. Пока Катя не найдется, нам придется — может, даже не единожды — принимать участие в опознаниях… Конечно, неприятная процедура, но что делать? Лично я уверена, что этот труп к Кате не имеет никакого отношения.

Она отдавала себе отчет в том, что изъясняется излишне мудрено, даже официально, но произнести фразу «Катин труп» она не могла — язык не поворачивался.

— Может, все-таки лучше мне поехать? — спросила Ольга.

Светлана покачала головой:

— Сиди и жди известий, поедем мы с Игорем.

А сама подумала: «Куда, кстати, подевался этот убитый горем родитель, который со вчерашнего дня так и не подал о себе вестей?»

В конце концов ей пришлось-таки выехать на опознание одной, потому что Чернова дома не было, а его новая жена сообщила по телефону, будто у него срочное дело.

В морге Ремезов первым делом предложил ей опознать одежду трупа, которая, в принципе, напоминала Катину: джинсы (да сейчас все в джинсах!), ботинки на толстой подошве, куртка на синтепоне. Но вот с курткой уже загвоздка — она оказалась фиолетовой, а не синей. Светлана пока еще не дальтоник и в цветах разбиралась. Она так и сказала Ремезову, а тот, бегло просматривая какие-то бумаги, только пожал плечами:

— Я бы на вашем месте все же осмотрел тело, разные случаи бывают.

— Но я прекрасно помню Катину куртку, мы ее вместе покупали.

— А если она с кем-нибудь поменялась?

Поменялась? Что за чушь, у Кати не было привычки носить чужие вещи, но червь сомнения уже точил душу.

Пока она мысленно колебалась, из-за грязной заляпанной двери вышел человек в сером застиранном халате и, стягивая на ходу резиновые перчатки, деловито спросил:

— Кто тут на опознание?

— Мы, — сказал Ремезов и тихонько подтолкнул Светлану к двери.

Она пошла за служащим морга. Глаза ее оставались сухими, но, странное дело, она почти ничего не видела. Единственный ориентир — маячившее впереди светло-серое пятно халата все того же служителя. Этот путь показался ей длинным до бесконечности. Пока она брела словно в чаду и тумане, какие только мысли не лезли в голову. Служитель морга представился ей Хароном, переправляющим души мертвых через страшную реку Стикс.

Посредине зала стоял большой металлический стол, прикрытый несвежей простыней, из-под края которой свисали светлые волосы. Светлану била дрожь; сжав кулаки, она впилась ногтями в ладони.

— Смотрите, — пригласил служитель и откинул простыню.

На столе лежала голая девушка, бледная, с сероватым отливом. Светлана остановилась у ее ног, отметив про себя покрытые красным лаком ногти, горевшие на пальцах трупа, как капли свежей крови.

— Подойдите поближе, — посоветовал служащий морга.

Она покорно приблизилась и принялась рассматривать мертвую. Руки вытянуты вдоль тела, плоская грудь, темные соски. Страдальчески приоткрытый рот, маленький заострившийся носик, глаза в темных полукружьях. Эта девушка, безусловно, умирала мучительной смертью.

— Ну что? — Появившийся Ремезов осторожно взял ее за локоть.

Светлана все еще не могла оторвать взгляда от лица мертвой, оно ее словно притягивало, казалось, еще немного, и Светлана услышит ее крик, исторгнутый из посиневших губ.

— Вы узнаете? — снова тронул ее за руку Ремезов.

— Что? — Она обернулась. — Нет, это не Катя…

— И слава Богу, — сказал он со вздохом.

Что ж, поиски Кати Черновой придется продолжить, а к статистике прибавлялся еще один неопознанный труп, потенциальный «висяк».

Глава 14

Кто путается под ногами у сыщика

Труп девушки, по всей вероятности, задушенной, нашли под утро в лесополосе на пустынной городской окраине. Смерть, по предварительным заявлениям эксперта, наступила в районе полуночи.

Оперативная группа работала на месте — прочесывала окрестности и опрашивала жителей близлежащих домов, что, впрочем, Ремезова теперь мало касалось. Он мог себе позволить заниматься исключительно делом об исчезновении этой самой Кати, которое добровольно навесил на себя.

«Начну-ка я с ее подружек», — решил он, вернувшись домой.

С подружек имело смысл начать еще и потому, что уж очень его интересовала одна из них — Илона Костецкая.

Ремезов набрал номер домашнего телефона Костецких. К телефону долго никто не подходил, и длинные гудки уже начинали действовать ему на нервы, наконец отозвалась какая-то женщина. Представившись, он осведомился, дома ли Илона, на что женщина неожиданно разразилась бешеными эмоциями:

— Оставьте нас в покое, все это из-за вас! Илона в больнице, в тяжелом состоянии.

«Понятно, — подумал Ремезов, — заботливый папочка нашел способ избавить любимую дочку от бестактных расспросов со стороны грубых и безжалостных милиционеров».

Похоже, с Илоной придется подождать. Ремезов еще раз перечитал приметы разыскиваемой, потом всмотрелся в фотографию. Снимок был цветной: на него смотрела хорошенькая шестнадцатилетняя девчонка с пышными белокурыми волосами, забранными в пучок яркими заколками. В серых глазах читалась отнюдь не робость, скорее, ожидание. Пухлые губы строго поджаты, но в следующую минуту с них мог бы сорваться и озорной смешок. Ремезов уловил в ней сходство с теткой-журналисткой. Он рассматривал фотографию не только для того, чтобы получше запомнить черты лица пропавшей девочки, ему не давала покоя подспудно зреющая мысль, и вот какая. Он недаром вызвал родственников на опознание: все же у Кати было что-то общее с убитой ночью девушкой. Приблизительно тех же лет, то же телосложение, цвет волос, даже манера одеваться.

Ремезов встал, засунул руки в карманы брюк и подошел к окну, за которым со звоном бежали по рельсам трамваи, куда-то торопились пешеходы. Он прекрасно понимал, что пришедшая на ум мысль, что называется, притянута за уши. Возникал классический сюжет с непременным маньяком-убийцей, выбирающим жертвы по признакам, известным лишь ему одному. От этой гипотезы уже трудно будет избавиться.

Ремезов отошел от окна, оделся и двинул в школу, в которой училась Катя Чернова. Именно там ее и видели в последний раз.

Так случилось, что в школе его ждали главные открытия. Он опросил всех: от классного руководителя и учителей-предметников до одноклассников и учащихся параллельных классов. Сама Катя для него вырисовывалась все отчетливее, но в целом приходилось признать, что коллективный портрет мало чем отличался от того, который он себе составил. Редкий случай, когда совпадали мнения ближайших родственников и широкой общественности. Это свидетельствовало как в пользу самой Кати (в таком нежном возрасте она уже демонстрировала качества цельной личности), так и ее тети, все той же Светланы Коноплевой.

В общем, он топал проторенной дорогой повторений и подтверждений, пока очередь не дошла до Жени Кислицыной.

— А я уже все рассказала тете Свете, — непосредственно заявила девушка с лицом, сплошь усеянным веснушками.

Светлана не скрыла от него, что побывала в школе. Но, как оказалось, рассказала не все. Так, например, утаила тот факт, что позавчера вечером ее племянницу поджидала неизвестная женщина, с которой та осталась разговаривать, в то время как Женя пошла домой. А еще она утаила, что накануне показывала Жене фотографию, на которой была запечатлена, по ее мнению, именно та женщина, а девочка утверждала, что нет, не она.

— А ты ничего не путаешь? — спросил Женю Ремезов.

— Нет, конечно, — подтвердила девочка. — Да вы у самой тети Светы спросите.

«Ох, уж эта тетя Света!» — с раздражением подумал Ремезов.