Наталия Левитина - Любовница отменяется, или Тренчкот

– Пожалуйста!

– Ладно, беру.

– Ура! Вот спасибо! – обрадовался персонал «Жемчужины», все заулыбались, зашевелились.

Какие ловкие! Спихнули с себя ответственность, избавились от розовощекого балласта!

– Только обязательно запишите мой телефон, – напомнила я девицам.

– Да он же в вашей карточке записан!

– И сотовый.

– Сотовый тоже есть. У вас не менялся номер?

– И адрес!

– Есть адрес, есть. Спасибо вам огромное, Юлия Андреевна!

За услугу, оказанную мной «Жемчужине», нужно было вытребовать себе бесплатный «пульпит». Нет, а что? Вполне могли бы не брать с меня за лечение – ведь я освободила им руки! Но нет, заплатила, как миленькая, целых три тысячи. Мой бюджет трещит по швам, его, как снасти старого рыбака, пора сшивать леской… Более ловкая особа тут же поставила б свои условия и сэкономила три штуки. Ах, нет! Нормальный человек вообще не ввязался бы в эту игру: брать на себя ответственность за чужого младенца – это слишком серьезно и хлопотно. Но я вызвалась нянчить ребенка, и совершенно бесплатно!

Наверное, мама не далека от истины, когда называет меня дурой. Ведь я и так сгибаюсь под тяжестью неразрешимых проблем – зачем мне вдобавок этот карапуз?!!

Понимание того, что я вляпалась в очередную авантюру, пришло через пятнадцать минут. Люлька оттягивала руку, локоть ломило, по спине сползали капли пота. Малыш жмурился от яркого солнца и начинал беспокоиться. Мы двигались в сторону автобусной остановки.

А почему бы не позвонить Никите?

И попросить его забрать нас?

Но у него какая-то деловая встреча. Вряд ли он обрадуется, услышав, что я до вечера подписалась исполнять роль няньки при чужом младенце. Опа! А если нам оставят ребенка и на ночь? Это будет весело…

Ну почему я такая глупая?

Почему не отказалась?

Да, Никита будет недоволен, если я вырву его из офиса в самый разгар переговоров… Но, надеюсь, он не испепелит меня уничтожающим взглядом из репертуара Маргариты Эдуардовны Бронниковой? Надеюсь, не назовет, как она, безмозглой курицей?

Ох, этот карапуз вместе с его космическим креслом такой тяжелый! Но потрясающе симпатичный – гладкие розовые щечки, белобрысый хохолок, большие глаза в обрамлении пушистых ресниц. Только у малышей бывают такие невероятно густые и черные ресницы… Как там его мама? Выкарабкается ли?

Недовольство собой (ну почему я всегда с готовностью соглашаюсь на роль затычки в каждой бочке?!) переплеталось с нежностью к малышу, забытому в холле стоматологической клиники. По аксессуарам, одежде младенца, по его дорогой люльке было видно – мать-одиночка или является весьма обеспеченной дамой, или рвет жилы, пытаясь купить единственной кровиночке все самое лучшее. Но что станет с малышом, если она вдруг умрет в больнице? Кому он нужен, такой толстенький и симпатичный, с его огромными, похожими на драгоценные темно-синие сапфиры, глазищами? Ни-ко-му! На всем белом свете никому, кроме матери, нет дела да этого ребенка…

Хотя… Вот я еще впряглась. Как обычно.

– Никит, привет!

– Юля, ну как ты? Что с зубом?

– Все в порядке. А ты… Ты не мог бы сейчас меня забрать?

– Конечно! Я как раз собирался тебе звонить.

– А твоя встреча?

– Все уже, закончил. На сегодня я свободен.

– Только я не в клинике, а на углу. Где зеленый шестнадцатиэтажный дом, у остановки.

– Стой там. Сейчас подъеду.

– Ну, вот, – сказала я малышу. – Видишь, как все удачно складывается. Сейчас папочка нас заберет.

Но сначала он безмерно удивится, увидев меня на остановке с незнакомым детенышем на руках! Да… Я в своем репертуаре. Как всегда – на передовой, в окопах…

Но с другой стороны, представим, что ребенка впарили бы не мне, а этой Оле в микроскопической юбочке! Да она бы его уморила! Кстати, согласится ли малыш есть из бутылочки? А вдруг он на грудном вскармливании? Моя грудь в отношении надоев абсолютно бесперспективна! И тут я увидела «Лексус» Никиты. Любимый вывалился из авто с глазами, увеличенными ужасом до размеров дынь-колхозниц. Назвать чувство, испытываемое им в данный момент, удивлением было так же некорректно, как назвать Вторую мировую войну – незначительным вооруженным инцидентом.

– Юля! – закричало мое сокровище. – Но ведь два часа назад ты даже не была беременна!

– Вот в этом никогда нельзя быть уверенным на сто процентов, – вздохнула я. – Принимайте, папаша! У меня уже руки как у орангутанга – до колен.

Поставив кресло на заднее сиденье автомобиля, я объяснила ситуацию:

– Представляешь, подруге стало плохо от укола анестетика. Ее увезли на «скорой». А ребенка пришлось взять мне! Но ты не волнуйся, он пробудет у нас только до вечера. А вечером его заберут родственники.

– Надеюсь, подруга не умрет?

– О-о… Не дай бог!

– Что ж, хотя бы в одном ей повезло – ты в тот момент оказалась в клинике. По крайней мере, ребенок попал в надежные руки.

– Ты действительно так считаешь?

– Считаю.

– Мне приятно это слышать.

(О, милый… За месяцы, проведенные вдвоем с Никитой, я так привыкла быть понимаемой! Мы словно две струны, вибрирующие в унисон! Он всегда на одной ноте с моими ощущениями, он так тонко все улавливает! Вот сейчас первым делом поинтересовался, выживет ли мамаша. И вовсе не потому, что жаждет поскорее избавиться от ребенка, а из сочувствия к бедняжке! Другой мужчина на его месте первым делом поинтересовался бы у подруги, где были ее мозги, когда она соглашалась взять младенца. А затем вспомнил бы, что именно сегодня у него масса неотложных дел!)

– Я наблюдал, как ты несла вахту у песочницы. На прошлой неделе, помнишь? Младенцы висели на тебе, как груши на березе.

Да, точно. Стоит мне притормозить на минутку во дворе, мамашки тут же прыскают во все стороны, как тараканы, – одной срочно нужно бежать за теплой курткой для ребенка (они оделись не по погоде), вторая забыла выключить бульон, третья не купила хлеба…

Я помолчала минуту, соображая, сказать ли Никите правду. Было немного страшно.

– Знаешь… Вообще-то, она даже и не подруга.

– Кто?

– Мама этого малыша…

– Вы поссорились?

– Да нет же! Просто я ее не знаю.

– Как?!

– Ну да.

– Ничего не понимаю!

– Я не знакома с матерью этого младенца.

– Но как же тебе его отдали?

– Так получилось! Никто не хотел его брать. Пришлось мне.

– Юля!

– Ну, не жить ведь ему в стоматологической клинике!

– Юля!!!

– Да, да, знаю! Я несовременная, глупая, неправильная! Всегда впрягаюсь, всегда везу чужой воз. А потом еще оказываюсь виноватой… Да, сейчас другое время, сейчас нужно быть холодной, расчетливой, цепкой. Работать локтями и кулаками. А я не такая! Ты меня презираешь?

Никита молчал. Карапуз яростно терзал деснами пустышку, и это означало лишь одно – он на грани голодной истерики. 

– Юля, ты все сделала правильно. – Никита посмотрел на меня в зеркало заднего вида. – И ты – потрясающая девчонка! Мир стал бы светлей и добрей, если б все поступали и рассуждали, как ты.

– О! Какие слова ты мне говоришь… – Я задохнулась от благодарности.

– Но отношения между людьми извращены до такой степени, что человек, выбирающий единственно верное и благородное решение, стесняется своего поступка! Это очень грустно!

– А Марго бы распилила меня бензопилой, – вздохнула я. – Надеюсь, она не узнает о нашем незапланированном микрогосте.

– Тещу мы обсуждать не будем, – прервал мои поползновения в сторону маман Никита. – Маленькие недостатки Маргариты Эдуардовны тонут в море ее фантастических достоинств. Хотя в отношении тебя она, я думаю, несправедлива. Да, она слишком сурова и не замечает очевидного: ты – прелесть, ты – ангел.

– Милый…

Только быть бы уверенной, что все его слова искренни.

Ведь это не ложь?

– Мне страшно представить, что я бы тебя не встретил. Какую убогую жизнь пришлось бы влачить… Женился б на какой-нибудь супермодели, состоящей из бюста четвертого размера и трех километров ног.

Минуточку! А мой бюст и ноги, значит, даже не участвуют в конкурсе? Главное – что я человек хороший?!!

– Но, Юля, ангелы НЕ КУРЯТ!!! А ты сегодня выбила из меня индульгенцию на целых пять сигарет!

– У меня зуб болел!

– Но на этом и остановимся, договорились?

Ладно уж.

Учитывая все произнесенные комплименты, я готова не курить целых два дня. Или один. Но хотелось бы вернуться к вопросу о бюсте и ногах! Неужели мои ноги не…

Соска вылетела из маленького ротика, как пробка из бутылки шампанского, и салон автомобиля огласился истошным детским визгом.

А теперь, дамы и господа, – дискотека!

Да, мысль о необходимости более скромного поведения в гостях, где его приютили исключительно по доброте душевной, явно не приходила пупсику в голову. Следующие пять часов превратились в страшный сон молодой мамочки – карапуз орал не переставая! Я-то, вспоминая свои подвиги в обслуживании Анечки, собиралась управиться с ним одной левой!