Лариса Соболева - Бизнес-план неземной любви

– Тима, Зураб, загляните в окно, – попросила Кристина.

Те отсутствовали минут пять, вернулись.

– Ни фига не видно, занавески и шторы задернуты, – сказал Тимофей. – Граждане, а как часто вы виделись с ней?

Оказалось, каждый день, но последние дня два не встречались. Соседи все как один сошлись на том, что Фриде стало плохо, живет-то одна, надо открыть дверь и посмотреть, там ли она.

– Мы не имеем права открывать без соответствующих разрешений, – огорченно сказала Кристина.

– А зачем разрешение? – подняла плечи первая соседка. – У меня ключи есть. Зайдем тихонечко и посмотрим, а потом закроем. Мы все друг дружке ключи запасные отдали, а то знаете, как бывает? Выйдешь без ключей, дверь захлопнешь, потом ломай замок, дверь новую ставь, а это такие деньги…

– Несите! – процедил Тимофей.

Как тут не разозлиться? Столько времени выясняли, почему не откликается Фрида, а дверца просто открывается! Как будто нельзя было сразу принести ключи. Соседка вернулась, сама открыла дверь, и первая ринулась в комнату:

– Фрида! Фри… Ааа!!!

Бедняжка закричала, застопорившись в дверном проеме. Ее оттеснили Зураб и Тимофей, из-за их спин выглянула Кристина. На полу у софы лежала женщина без признаков жизни.

– Вот и причина, почему она не явилась сегодня на работу, – вздохнул Зураб и повернулся к соседям, делая взмахи руками. – Граждане, прошу на выход. Живенько, живенько!

А Кристина осматривала комнату, ступая, как по минному полю. У трупа она присела, внимательно изучала положение тела, рук, ног…

…Безумно устав, Альбина прямиком из выставочного зала, где полдня готовилась к завтрашнему вернисажу, побежала к проезжей части ловить такси. Но когда стремишься домой, чтобы расслабиться и отдохнуть, машина назло не едет, поэтому, не теряя зря времени, Альбина пошла вдоль обочины к остановке, без конца оглядываясь назад. Внезапно затормозила «девятка», перегородив носом дорогу Альбине, изнутри кто-то открыл дверцу:

– Садитесь.

Альбина хотела сказать, что к незнакомым в машины не садится, да вдруг узнала недавнего гостя.

– Это вы? – настороженно произнесла она.

– Я, я.

– В порошок хотите меня стереть?

– Всего лишь подвезти. Садитесь. Если б я был маньяк, то расчленил бы ваше тело еще вчера. Кстати, к психам, как вы меня обозвали, тоже не имею отношения.

– Извините за вчерашнее, я нервничаю перед выставками.

– Хорошо хоть извинились. Да садитесь же!

Альбина колебалась. А ехать черт знает куда, ноги отваливались, спина требовала кровати, голова покоя, а желудок обеда и ужина вместе. В конце концов, этот тип действительно не столь уж страшен, всего-то неприятен, но данное обстоятельство перетерпеть легко, когда тебя везут с комфортом. Она плюхнулась рядом с ним, натянула подобие улыбки:

– Спасибо, вы меня очень выручите. Я безумно устала, к тому же переругалась с половиной коллег.

Роман тронул авто с места, тоже улыбаясь, но улыбкой захватчика. Он покосился на ее руки, сложенные на коленях, – чистые, ногти покрыты лаком. И одета неплохо, значит, со своим комбинезоном в разводах она изредка расстается – уже хорошо. Альбина смотрела на него с кислым выражением, догадалась:

– Скажите, что вы случайно здесь оказались.

– Совершенно верно: не случайно.

– Ага, поджидали меня!

– Извините: ждал.

– Тогда не тяните резину, говорите, что еще вам от меня нужно?

– Ева, – повернул к ней Роман свое улыбающееся лицо.

Ну и наглая у него рожа! С самодовольством в чертах, а самоуверенности на троих хватит.

– Где я вам Еву возьму? – процедила Альбина, злясь, так как пожалела, что села к нему в машину. – Или думаете, я прячу ее под кроватью? Надо было вчера проверить, впрочем, можете сегодня заглянуть во все шкафы и даже под ванну, разрешаю.

– Вы очень плохо обо мне думаете, – констатировал Роман с сожалением. – И неправильно поняли. Я хочу знать о ней все, что известно вам, ведь она бесследно пропала. Если мы точно знаем, что мою сестру увезли, тому есть свидетели, которые видели, как ее увозили, то о Еве ничего не известно. Пропала, и все. Вам же не безразлична судьба подруги?

– Конечно, нет, – фыркнула Альбина, потом задумалась. – Значит, Ева вышла от меня и…

– Ее нигде нет. Не исключено, тоже увезли, возможно, те же подонки.

– А я чем могу помочь?

– Просто расскажите о ней. Вы давно ее знаете?

– Лет пять. Да, пять будет зимой. Мы познакомились у меня дома, Ева пришла с подругой, которая заказывала парео, это большой платок для пляжа, в него можно завернуться, как в платье, а можно завязать на бедрах.

– Вы еще и шьете? – изумился он.

– Нет, расписываю, ткань она принесла. В то время у нас не продавались парео, а подруга Евы ехала с другом отдыхать на какой-то остров, где растут бананы с кокосами, увидела в журнале пляжный ансамбль и надумала расписать шифон. Да все ей было не так, хотела непонятно чего, в общем, девушка из этих: гонор до небес, а на самом деле примитивна, как шар. Ева, наоборот, искренне восхищалась моими работами…

– А вам это льстило? – усмехнулся Роман.

– Покажите мне человека, которому льстит, когда его разносят в клочья, критикуя работу. Кстати, знаете, кто любит покритиковать? Кто ничего не умеет. Да, мне было приятно, потому что в нашем городе мало настоящих ценителей. К тому же Ева дала парочку советов, интуитивно подсказала, что бы она сделала, если б умела обращаться с красками. И попала в точку, всего-то следовало провести несколько ломаных линий с каплями, чтобы платье заиграло. Я тут же надела платье на Еву, начала расписывать прямо на ней, а ее подружка ушла. Получился потрясающий вечерний наряд, я потом с этой коллекцией ездила в Питер и Москву. А мы подружились.

– И какая она?

– Ева? Разная, как все люди. Эмоциональная, иногда вспыльчивая, но искренняя всегда и беззлобная, на нее нельзя обижаться.

– А с молодыми людьми она встречалась?

– Разумеется. Почему вы спрашиваете? Это было до вашего отца.

– Я спрашиваю потому, что, может быть, кто-то из бывших ее обожателей решил отомстить. Разве такое не случается?

– Это уж совсем из области племенных распрей, – отвергла идею Альбина.

– Она знакомила вас со своими ухажерами?

– С одним. Их всего-то было двое.

– Как его зовут? Кто он? Сколько ему лет? Где сейчас находится? И почему Ева рассталась с ним? Из-за моего отца?

Роман выпалил, как из пулемета, на что Альбина заливисто рассмеялась, откинув назад голову:

– Ну и скорость! Думаете, я запомнила ваши вопросы?

– У вас неплохо с логикой, пляшите от первого вопроса, дальше логика вас вывезет, – кинул он комплимент, немного смутившись. Действительно, мужчине не пристало проявлять интерес столь активно, будто он женат на Еве и до чертиков ревнует ее.

– Его звали Эдгар…

– Красиво. Эдгар и Ева… Звучит.

– Не издевайтесь, а то замолчу.

– Тогда я завезу вас в лес и буду пытать.

– Ого! – хохотнула Альбина. – У меня неважные перспективы. Ну, ладно, ваша взяла. Звали его Эдгар, было ему в то время… кажется, двадцать семь лет. С детства занимался спортом, бегал-прыгал, потом серьезно увлекся плаванием и делал успехи. Но подвело здоровье, врачи запретили серьезные нагрузки, Эдгар остался не у дел, пробовал себя в бизнесе, тоже не совсем удачно получалось.

– А именно? Каким делом он занимался?

– Да мне как-то неинтересно было… Не помню.

– Хорошо, отставим пока бизнес. Что еще о нем знаете?

– Ева влюблена была в него, а он… по нему не скажешь, насколько сильно он любил ее, вел себя, как помещик. Она понимала его с полуслова, была услужлива и покорна. Я спрашивала, неужели ей нравятся такие отношения, а Ева… виновато улыбалась и пожимала плечами. Мне кажется, она надеялась, что он когда-нибудь оценит ее, поймет, как она нужна ему, что другой такой – преданной, любящей и верной – не найдет. Мечтала о домашнем очаге, как это ни банально звучит…

– И успешно отняла очаг у моей матери, – заметил Роман.

На этот раз Альбина не разозлилась, по сути-то он прав, и его нужно понять. Да и кто хотел бы оказаться на месте матери Романа? Молодые страдают от предательства, а люди в возрасте переживают больнее, некоторые умирают, потому что им начинает казаться, что жизнь была не только обманом, но и прошла вхолостую, надеяться не на что. От безысходности люди и умирают.

– Да, отняла, – сказала Альбина. – Но она не думала, что отнимает. Никто не думает, что причиняет кому-то боль, тем более когда причиняют ее незнакомым людям. А вы любили?

– Увлекался.

– Тогда вам не понять ни Еву, ни отца.

– Ну и что Эдгар? – вернулся к теме Роман.

– Эдгар умел ценить лишь собственную персону и, как все недалекие люди, считал себя незаслуженно обойденным судьбой. Иногда я заставала Еву плачущей, объясняла ей, что люди встречаются или живут вместе, когда им хорошо вдвоем. Должно же быть и взаимное уважение. А если одна сторона поставила себя на пьедестал, а вторая распростерлась у ног, то из этого ничего путного не выйдет. В конце концов, Ева рассталась с ним, переживала…