Поезд от платформы 2 - Стефани Стил

руки; ее глаза увлажнились. – В прошлом году я потеряла родную сестру. Это стало тяжелым ударом для всей семьи – мои племянник и племянница еще очень юные.

– Мне очень жаль, – тихо пробормотала Джесс.

– А мы… – Эмилия указала на кольцо с бриллиантом на своем безымянном пальце, – мы много лет старались завести детей… я думаю, семье не помешали бы хорошие новости. Но у нас все никак не получалось, а врач сказал, что стресс – плохой помощник в этом деле. И что мне прикажете делать? Я же не могу воскресить сестру, правда? – Этот вопрос Эмилия выпалила почти исступленно, с маниакальным блеском в глазах, словно надеялась, что Джесс поправит ее: «Ну, что вы, что вы! Вам по силам вернуть сестру к жизни!» – Но наша судьба в наших руках. Мы решились на ЭКО, и мне действительно нужно вернуться домой вовремя, чтобы принять гормоны.

– Я понимаю, вам сейчас нелегко, – с сочувственным кивком сказала Джесс.

– Мы мало что можем предпринять в такой ситуации. – Взгляд Эмилии снова устремился к дверям вагона, и Джесс поспешила ее отвлечь: – Расскажите мне поподробнее о том, как прошел ваш сегодняшний день. Где вы работаете? Где делали покупки? Вы поехали домой на последнем поезде. Магазины давно закрылись. Где вы пили мартини?

На миг Эмилия застыла – как будто не хотела отвечать или почувствовала себя оскорбленной беседой, смахивавшей на допрос. Но потом смягчилась:

– Я уже сказала вам, что большую часть дня провела на работе. Я консультант по связям с общественностью. Работаю на себя. Обычно удаленно. Но сегодня у меня была встреча близ Оксфорд-стрит, в самом конце рабочего дня. Она закончилась около шести. Мне нужно было кое-что купить – подарок к свадьбе. И вообще мне захотелось походить по магазинам. Порадовать себя какой-нибудь обновкой. – Эмилия опять застенчиво опустила глаза. – Побродить по отделам с детскими товарами. – На этот раз овладев собой очень быстро, женщина снова встретилась глазами с Джесс. – Вот так я и провела свой сегодняшний день и весь вечер. «Селфриджес» работает до десяти, и я отправилась туда после других магазинов. Не скажу вам точно, когда я зашла в универмаг… Должно быть, часов в восемь. Я посмотрела то, что хотела, купила свадебный подарок, а потом… Ну да, потом я решила, что нужно выпить. День, знаете ли, выдался долгим. И клиент попался не из легких. Я специально встала пораньше, чтобы улучшить предложение, а он разнес его в пух и прах… – Эмилия разочарованно втянула носом воздух. – Мне стало казаться, будто все, что могло бы пойти не так, на самом деле пошло не так. Я не пила спиртного весь год, старалась, чтобы у нас были наилучшие шансы на зачатие. Но сегодня вечером я просто испытала потребность выпить.

– И куда вы пошли?

– В бар шампанских вин в «Селфриджесе»; он находится рядом с отделом посуды. Проходя мимо, я заметила там свободный столик и решила присесть.

– А куда вы пошли потом? – Этот вопрос озадачил Эмилию, и Джесс напомнила ей: – Вы сказали, что универмаг закрывается в десять. Но вы сели в этот поезд около полуночи.

– А-а, – сообразив, выдохнула Эмилия. – Я нашла другой бар. Не помню, как он называется. Мне надо было перекусить, и я взяла там чипсы и воду, чтобы слегка протрезветь. Я чувствовала себя виноватой перед мужем за то, что выпила мартини, – добавила женщина, слегка передернув плечами. – А потом я поняла, что уже очень поздно, и пора возвращаться домой.

Выслушав рассказ собеседницы, Джесс представила ее передвижение в районе Оксфорд-стрит. Эмилия теперь выглядела немного более расслабленной, она целиком погрузилась в разговор. А Джесс, за время работы в полиции и за неловкой (в силу своей низкой, но довольно устойчивой социофобии) светской болтовней на вечеринках, отлично усвоила одну вещь: людям нравится говорить о себе. «Все просто, – прошептал ей однажды Алекс, когда они собирались на помолвку его брата, будучи всего несколько месяцев в отношениях. – Прими полезный совет от экстраверта: мы любим говорить о себе. И поверь, неловкого молчания не возникнет, если ты будешь задавать личные вопросы». Дав этот совет, Алекс хитро засмеялся, наморщил нос ближе к кончику так, как ей нравилось даже спустя десять лет, подмигнул и чмокнул ее в щеку. Со временем Джесс убедилась в том, что он был прав. С тех пор все вечеринки проходили без сучка и задоринки, а полезный совет Алекса Джесс стала применять и на допросах – с целью разговорить подозреваемых.

– Как давно вы замужем? – спросила она, слегка отклонившись назад и положив руку на сиденье, чтобы, сидя боком к Эмилии, лучше видеть ее лицо. Джесс намеренно изменила положение корпуса. Язык ее тела должен был уверить собеседницу: это не официальный допрос, просто две женщины болтают, желая познакомиться поближе.

– Чуть больше года, – просто ответила та.

– А где была свадьба? – продолжила обрабатывать ее Джесс, предложив в качестве платы за искренность часть собственной истории: – Мы так просто расписались в ЗАГСе. Он был очень маленьким, и вся церемония заняла от силы десять минут. А затем мы все дружно отправились на ланч в «Боб Боб Рикар». – Джесс с теплотой вспомнила экстравагантный сине-золотой интерьер русского ресторана в Сохо, прославившегося своими кнопками «Нажмите, если хотите шампанское», встроенными в каждый столик. – Родители Алекса родом из Подмосковья, и мы подумали, что ему был бы приятен намек на его корни. Нас было всего восемь человек, но, бог мой! Сколько водки мы выпили! Мои родители ничего не соображали еще с неделю. – Джесс засмеялась, и Эмилия поддержала ее.

Краем глаза Джесс заметила, как изогнулся в улыбке рот Сола, сидевшего через проход, а подростки и Иса переглянулись, слегка озадаченные. «Ох, уж эти взрослые со своими историями», – прочитала на их лицах Джесс. Дженна открыла глаза, посмотрела в их сторону, но никакой другой реакции не выдала.

– Мы одним ланчем не ограничились, – сказала Эмилия, ни капельки не удивившись рассказу Джесс. – Мы ездили в Италию, сняли там на берегу озера Гарда красивый домик.

Джесс – впечатленная – приподняла брови. И заметила, что американка отреагировала на эти слова точно так же.

– Звучит прекрасно.

– Так и было. – Эмилия сделалась задумчивой, но спокойное выражение на ее лице уже через мгновение сменилось грустным, а взгляд затуманился влагой. – О господи, простите, – пролепетала женщина, склонившись над сумкой; покопавшись в ней еще с секунду, она выудила носовой платок и промокнула им глаза. – Я предупреждала вас, что до донца еще не оправилась. Тот большой семейный праздник вместе с Либби оказался