Медвежий край - Дарья Андреевна Кузнецова

секретарь, жители, приносившие продукты, и дети, прибегавшие посмотреть на щенков… Ощенилась любимая сука Оленева, жившая здесь же и запертая пока в отдельной комнате, принесла восемь штук прехорошеньких меховых малышей. Интерес к ним тешил самолюбие хозяина так, словно он породил их самолично, и Оленев охотно позволял мальчишкам возиться с ними.

Недоброжелателей хозяина домработница припоминать отказалась. Твёрдо заявила, что подлинных врагов покойный не имел, ничего дурного не делал и никого всерьёз не обижал, а всё остальное – слухи, сплетни и человеческая зависть. На том допрос и кончился.

Подоспел вѣщевик Калин, служивший в порту и порой помогавший Березину в расследованиях. Занятый, степенный и солидный мужчина средних лет с Оленевым никаких дел никогда не имел, в доме раньше не бывал и вообще за пределами служебных обязанностей был сосредоточен только на семье и любимом занятии – резьбе по дереву, так что положиться на него можно было спокойно. Он раскланялся с присутствующими, познакомился с Антониной и, кажется, тотчас же забыл о её существовании.

Но пользы от него вышло не больше, чем от допроса домработницы. Калин всё тщательно осмотрел, но не нашёл никаких подозрительных следов ни в кухне, ни на улице, да и вѣщей было немного, все простенькие и всё больше в первозданном, исконном виде – обережная вышивка, узоры на посуде да мешочках, в которых Харина хранила свои травы, ими она лечилась сама и пыталась лечить Оленева. Бересклет, обсудив с ней этот вопрос, пришла к выводу о толковости травницы, но ничего предосудительного в её запасах не нашлось, и уж точно ничего, способного служить источником заразы. Нашёл Калин и разделочную доску собственной работы, тоже простенькую вѣщицу, которой обрадовался как родной и даже заслужил за неё скупой похвалы от домработницы, отчего буквально расцвёл.

Ценных бумаг дома покойный не держал, и если завещание существовало, то не здесь. Харина предположила, что всё отойдёт жене и детям, которые жили во Владивостоке. В этих краях никто из них ни разу не бывал, имуществом местным не интересовался и уж точно не мог поспособствовать уходу Оленева из жизни, но поискать завещание стоило.

Ни следов взлома на замках, ни подозрительных следов в кухне – решительно никаких материальных свидетельств присутствия посторонних. Шприцев также не нашлось ни единого, к традиционной медицине Харина питала стойкое и как будто искреннее недоверие.

В итоге жилище Оленева полицейские служащие покинули почти через три часа с фактом убийства на руках, но без единого подозрения и хотя бы завалящей улики. Вскрытие тоже решили не делать: сомнений причина смерти не вызывала: и клиническая картина, и орудие убийства – всё налицо.

Удобнее всего было совершить преступление домработнице, но с чего бы вдруг именно так и именно теперь? Да и от остатков окорока она давно могла избавиться, чай не дура. Сказала бы, что всё съели, и кто бы проверил?

– Странное какое дело, – задумчиво проговорила Антонина, когда они вышли. Ветер за это время слегка поутих и не сбивал с ног, но теплее не стало. – Если убийце хватило ума придумать такой план и добыть бактерий, то почему не проверил, кончился ли окорок?

– Видимо, не мог. Оленев утром заболел и никого не принимал, как бы он попал внутрь? А с тех пор Харина никого в дом не пускала, – отозвался Березин. – А что, сложно найти эту отраву?

– В том-то и дело, что потруднее, чем даже с ядами. – Антонина шагала рядом с ним, пряча руки в рукава, и жалела, что не взяла рукавицы. Потом покосилась на спутника и опять, как по дороге туда, подцепила его за локоть. – Яд проще, потому что его определить легче. Мышьяк – он и есть мышьяк и продаётся как мышьяк, а бактерий попробуй найди да пойми, что это именно они, да ещё потом вырасти! То есть можно, конечно, но очень непросто, – исправила она себя. – Положим, заподозришь их присутствие во вздувшейся банке, но даже если угадаешь – их же там не ложкой черпай, а этакое небольшое гнездо, снаружи и незаметное, в окороке же – уйма! Значит, нужно обладать нешуточными познаниями и умениями. Найти банку, определить бактерий, вероятно с помощью хорошего микроскопа, потом их ещё в питательной среде размножить, а это тоже не так-то просто. Я бы, например, не взялась без специальной литературы. Все микроорганизмы разные, и что одному необходимо, другому – смерть. И ради чего этакие сложности? Нашпигуй окорок крысиным ядом – был бы тот же исход, да ещё и понадёжнее.

– Не скажите, тот исход – да не тот. Убийце не повезло, притом дважды: окорок после трапезы остался, так и вы ещё как-то умудрились заметить странность. А если бы не это, списали на случайность. Как вы поняли?

– Методика моего учителя, – явно оживилась Антонина. – Жiвник же ко всему живому склонность имеет, не только к человеку, а бактерии – они тоже живые организмы. Другое дело, что их множество самых разных видов, редко удаётся обнаружить и отделить от других. В человеке их точно не найдёшь, на предметах каких-то – тоже сложно, а тут очень удачно, они оказались внутри мёртвой туши, да ещё сразу много, очагами. В медицине подобная способность бесполезна, а вот в моей работе – отличное бывает подспорье, тем более если микроскопа под рукой нет. Что-то не так?

– Если бы я ещё знал, что такое эти ваши бактерии! – усмехнулся Сидор.

– Вы лукавите, общее понимание у вас явно есть, – возразила девушка. – Я вот что хотела сказать… А до стойбища того далеко? В котором шаман обосновался, как его зовут…

– Кунлелю. Недалеко, но пройти придётся. Вам это к чему?

– Нужно проведать его. Поспрашивать среди горожан, не болеет ли кто ещё, но туда – обязательно сходить, и лучше не медлить. Даже если шаман тоже отравился, он может быть ещё жив и его можно попробовать спасти.

– Спасти? – Сидор недоверчиво глянул на спутницу.

– Это очень опасная вещь, но люди выживают, случается, и безо всякой помощи. Если выдержат сердце и лёгкие, есть шансы, а им можно и помочь. Он же наверняка сильный и выносливый человек, много путешествовать по здешним местам у слабого и не выйдет. Давайте сходим? Только я домой зайду, оденусь потеплее.

– Идёмте, – после недолгих сомнений решился Березин. – Встретим кого-нибудь из местных болтушек, они к вечеру сами узнают, не болеет ли кто. Пусть думают, что это случайность. Я всех, кто в доме был, предупредил, они молчать будут, а дойдёт до убийцы слух – не подумает, что мы про умысел знаем.

Кумушек они действительно повстречали, и просьбу исправника они восприняли с огромным воодушевлением, так что Антонина даже заволновалась: если больных не найдётся, с них станется и приврать. Но всё же, глядя на подобную отзывчивость горожан, она прекрасно понимала, как Сидор управлялся со всем городом и окрестностями в одиночку.

Они условились, что мужчина зайдёт через полчаса, за которые Бересклет успеет собрать с собой в дорогу немного еды и воды и переоденется, а Сидор прихватит оружие и кое-что ещё из необходимых в любой дороге мелочей.

Колебалась Антонина недолго. Приличия приличиями, но мёрзнуть не хотелось, да и идти далеко, и путь наверняка непростой, поэтому она предпочла надеть не только самую тёплую кофту, но и шерстяные брюки. В Петрограде такими никого не удивишь, а здесь она их не надевала – не отваживалась, потому что местные женщины ничего похожего не носили. К тому же снимать верхнюю одежду