Соглашение - Кирстен Модглин

Питер не любил проявлять инициативу, боясь, что его отвергнут, замыкался в себе, паниковал, когда события развивались не так, как он ожидал, и неделями, а то и целыми месяцами переживал из-за мелких нестыковок.

Мой муж одновременно застенчив и расчетлив, он любит все заранее планировать, продумывать каждый следующий ход. Он из тех, кто месяцами читает обзоры, прежде чем купить новую кофеварку, и примеряет разные куртки во всех магазинах. В нем нет ни малейшей спонтанности. Поэтому я удивилась, что он так легко пошел на соглашение: мне-то казалось, что придется уговаривать его по меньшей мере несколько месяцев.

Шум раздался снова, напомнив о том, с чего начались мои раздумья, и я встала с дивана и прислушалась к мерным шагам за дверью. В дверь никто не стучал. Только шаги.

Неужели он привел кого-то домой? Мы не оговаривали это в правилах, но я исходила из того, что он и сам понимает недопустимость подобного варианта.

Я выглянула на крыльцо через маленькое застекленное окошечко в двери и облегченно выдохнула: там стояла моя ближайшая подруга Гленнон, прижимая к уху телефон. Я распахнула дверь, и Гленнон, прикрыв пальцами микрофон, улыбнулась мне и одними губами произнесла: «Прости».

– Хорошо, мама, хорошо, – сказала она, и я поняла, что происходит. – Сделаю. Да-да, я тоже тебя люблю. Ага. Люблю тебя. Ну да, ну да. Ну пока. – Она отняла от уха трубку и закатила глаза. – Извини, мама опять рассказывала про свой книжный клуб. У них там скандал на скандале. – Гленнон, подмигнув, подалась ко мне и крепко обняла. – Рада тебя видеть, милая. Прости, что без предупреждения. Я собиралась позвонить по дороге, но сама видишь, как вышло.

Я сделала шаг назад, пропуская ее в дом.

– Звонить совершенно не обязательно, сама знаешь. Чего ты так поздно разъезжаешь?

– Просто хотела узнать, как ты. Давно не общались. Сет уехал на несколько дней по работе. – Она вздохнула, сняла пальто и повесила его на вешалку у двери. – Решила заехать и немного понадоедать вам с Питером.

Мы, не сговариваясь, отправились на кухню, как всегда, когда она приезжала; это был уже своего рода ритуал. Гленнон достала бокалы, а я – бутылку шардоне. Вообще-то я предпочитаю красное, но бутылка стояла открытой, так что надо было допивать.

– Надоедай на здоровье. Я сегодня одна. Надеюсь, меня тебе достаточно.

– А где Питер? – спросила подруга, оглядываясь через плечо и ставя бокалы на столешницу. Пока я разливала вино, Гленнон направилась к кладовой, под которую была отведена целая комната дальше по коридору.

Пришлось слегка повысить голос, чтобы она услышала:

– Где-то с коллегами зависает. – Я не говорила Гленнон о нашем соглашении, хотя у меня никогда не было от нее секретов. Просто было стыдно признаться, до чего мы с Питером докатились. С Гленнон мы всегда говорили начистоту и разбирались в семейных отношениях друг друга лучше большинства психотерапевтов, но такое уже за гранью. Подруга вернулась на кухню с двумя пакетами попкорна: с карамелью и с сыром.

– Ну что ж, мне больше достанется. Что выберем сегодня: солененькое или сладенькое?

– Солененькое, – рассмеялась я. – Всегда солененькое.

– М-м, читаешь мои мысли, – согласилась она, бросая сладкий попкорн на столешницу. – Кстати, о солененьком: как у вас дела? Есть что пикантное?

Я рассмеялась.

– Теперь говорят «хайповое».

Подруга сморщила нос.

– Это что, дети сейчас так говорят? Ей-богу, я безнадежно отстала от жизни.

– Не то слово. Мне нужен переводчик, чтобы общаться со своими.

Она хмыкнула.

– Да и ладно. Такое ощущение, что целый год не виделись. Как у тебя дела?

– Мы же сидели в баре на прошлой неделе, – напомнила я.

– Ну о-о-очень давно. – Гленнон притворно закатила глаза. – Кстати, о детках: а они где? Спят уже?

– Им, конечно, давно пора спать, но на самом деле наверняка сидят уткнувшись в телефоны, как обычно.

Она подошла поближе, взяла протянутый бокал вина и вперилась в меня своими янтарными глазами.

– У тебя все нормально? А то ты какая-то пришибленная.

Моя ответная улыбка, призванная скрыть любые признаки тревоги или неуверенности, была мгновенной и машинальной, как чих.

– Все хорошо.

Но Гленнон было не так просто обмануть.

– Опять с Питером собачитесь?

Я покачала головой. Гленнон знала о наших семейных скандалах все, потому что я не раз приезжала к ней после них. Выпустить пар, поплакать, обдумать варианты – когда становилось совсем плохо. Именно Гленнон предложила романтические вечера и убедила нас пойти к психотерапевту. Когда наши отношения грозили покатиться под откос, она, как властная старшая сестра, брала бразды правления в свои руки и пыталась вырулить в безопасное место.

– Нет, правда, – ответила я и подняла к губам бокал, чтобы подруга не смогла ничего прочитать у меня на лице, – все отлично. А у тебя? Как там Сет?

Ее улыбка исчезла, губы сжались в тонкую линию.

– Господи, все так плохо? – пробормотала Гленнон. – Даже не можешь поговорить со мной об этом?

Я почувствовала, как жар приливает к щекам, понимая, что выдаю себя, и не зная, как ответить. Гленнон вскинула руки.

– Эй, подруга, не напрягайся. Не буду выспрашивать. Просто… ты ведь знаешь, что я всегда готова тебя выслушать, верно?

Я с удивлением почувствовала, что в горле образовался комок, и опустила глаза, избегая встречаться с ней взглядом, пока не возьму себя в руки. Наконец я подняла голову, шмыгнула носом и кивнула, и Гленнон поняла намек и отвернулась. Потом открыла холодильник и достала вторую бутылку вина.

– Думаю, нам понадобится. У меня тоже есть кое-что хипповое.

Я улыбнулась, но не стала ее поправлять: сейчас было не до этого. Меня злило, что приходится скрывать от Гленнон нечто настолько важное, но я не находила в себе сил рассказать ей о соглашении и не могла придумать другого объяснения.

– Насчет новой секретарши Сета. Я тебе о ней рассказывала? – Она сморщила нос, словно почувствовав дурной запах. – Донна.

Я покачала головой. Подруга рассмеялась, и мы сменили тему и перешли к нашему обычному подтруниванию. Перейдя в гостиную, мы расселись на диване и несколько часов пили вино под аккомпанемент какого-то идиотского сериала.

Внезапно я осознала, что уже давно так приятно не проводила время. Кажется, с Гленнон мне всегда было веселее, чем с Питером. Может, в этом и заключалась проблема. Когда мы с мужем веселились вместе в последний раз?

Глава десятая

Питер

Я вернулся домой в уверенности, что запах выдаст меня с головой.

Волосы у меня были всклокочены, одежда помята, а на лице, я знал, проступало виноватое выражение. Как теперь смотреть в глаза жене? Подходя к двери, я с удивлением увидел свет в гостиной,