Тайна против всех - Татьяна Викторовна Полякова
– О чем же?
– О человеке.
Я нахмурилась.
– Причем не о роли людей в сельском хозяйстве, а скорее в обществе. Проанализировав все спустя годы, я вдруг заинтересовался – а не это ли и было темой для их эксперимента.
– Что именно?
– Это-то мне и хотелось узнать, очень уж неоднозначно все это выглядело, и что интересно – за всю карьеру в стенах университета я больше ничего подобного не видел, я имею в виду настолько замкнутый кружок по интересам, таинственный, я бы даже сказал.
– Юрий Свиридов окончил университет или он был среди отчисленных? – уточнила я.
– Перевелся, кажется, перед последним курсом. Не уверен, нужно уточнить в архиве, но сейчас он закрыт.
– Может быть, вы помните что-то еще о моем отце?
– Он занимался единоборствами, кажется. Крепкий был парень, статный. Пожалуй, это все, Татьяна.
– Спасибо вам, это уже немало, – искренне поблагодарила я Федора Павловича. – Последний вопрос: вы знаете кого-то, кто был бы более осведомлен об их коалиции?
– Глафира Дмитриевна могла бы вам с этим вопросом помочь, я предполагаю, но увы, – ответил он, имея в виду покойную бабушку Субботкина.
Федор Павлович поднялся из-за стола, когда мы с Виктором были уже в дверях, словно хотел что-то добавить, но передумал.
– Подвезти тебя? – спросил коллега, когда мы оказались на улице.
– Доберусь. Спасибо тебе, – я приобняла товарища и похлопала по плечу. – Могу попросить тебя еще об одном одолжении?
– Мне кажется, вариантов у меня немного, – усмехнулся он.
– Можешь по тем же каналам, где искал студента по фамилии Свиридов, проверить Лаваль и Стрекалова или Стрекалову?
Разумеется, был нюанс: окажись в студентах матери моих друзей, а не отцы, все будет тщетно. Девичьих фамилий я не знала, впрочем, у Дуни могла легко спросить.
– Я тебе завтра еще одну фамилию пришлю, хорошо?
– Можешь сразу целый список, – подмигнул мне Субботкин, и мы простились.
На улице было темно, знакомая машина стояла возле обочины, фары потухли, но я видела силуэт Лазаря: локоть на руле, четкий профиль.
Я села в салон, и от тишины зазвенело в ушах. Лазарь повернулся ко мне, вопросительно взглянул, но я только покачала головой.
– Совсем ничего? – расстроился он.
– Пока не понятно.
Он не настаивал, автомобиль мягко тронулся с места, и без лишних слов мы поехали по проспекту. Тусклые витрины, мокрый асфальт, редкие прохожие мелькали за окном. Я смотрела сквозь стекло, а перед глазами все еще стоял Звонарев: сухие пальцы, усталый взгляд, слова, сказанные неуверенно, будто он и сам боялся того, что помнит.
– Таня, – тихо сказал Лазарь, не отрывая взгляда от дороги, – ты бледная.
– Просто устала, – ответила я.
Но в груди все клокотало совсем не так, как при усталости.
Он протянул руку, коснулся моей ладони – осторожно, как к ране. И я вдруг поняла, как хорошо, что я не одна.
В зеркале заднего вида медленно отдалялась вывеска университета. А где-то там, за старыми окнами, оставались люди, которых больше нет, и тайна, которая только начинала приоткрываться.
* * *
Утром, пока Лазарь готовил завтрак, а я сушила феном волосы после душа, мне позвонила Дуня. Вчера я пыталась набрать ее номер, но телефон был выключен. Последний раз мы общались уже несколько месяцев назад, да и, надо признать, с каждым годом созванивались все реже.
– Какую фамилию носила твоя покойная мать? – наконец спросила я после того, как мы обменялись дежурными фразами и я узнала все о последних успехах ее ребенка.
– Зачем тебе? – удивилась она.
Увиливать было бы глупо.
– Пытаюсь разузнать кое-что про наш детский дом, – ответила я то, что было наиболее близко к правде. – И воспитанников.
– Ты будешь смеяться, но я не знаю.
Веселым это мог найти кто угодно, но только не я, сама имевшая весьма специфическое детство и еще более скудные сведения о собственной матери.
– В лесу, как ты понимаешь, не до документов, – хохотнула подруга. – Могу узнать у отца.
После того как семья Дуни экстренно вернулась в цивилизацию, когда отец сломал обе ноги, ее мать оказалась в психушке, где и скончалась. Папаша же прозрел, апокалипсиса бояться перестал и спустя несколько лет забрал дочь из детского дома. Сейчас подруга жила в Самарской области и, несмотря на наличие собственной семьи в лице детей и мужа, поддерживала контакт с родителем. Никаких обид за свое своеобразное детство у нее на него не осталось.
– Как он? – поинтересовалась я.
– Не очень, – вздохнула она. – Сейчас проходит обследование, кажется, у него начинается деменция.
– Так рано? – удивилась я.
– Вспомни, сколько времени мы прожили в лесу, – усмехнулась она. – Я-то ладно, ребенок, психика гибкая, смогла вырасти в нормального человека, а на него, как и на мать, это, похоже, произвело неизгладимое впечатление.
– Надеюсь, он не забыл.
– Нашу землянку?
– Фамилию жены, – хохотнула я, и мы простились.
Я завернулась в полотенце и вышла из ванной. Из кухни доносился запах кофе, Лазарь гремел посудой и что-то напевал себе под нос.
– Готова? – спросил он, накрывая на стол.
Усевшись на стул, я продолжала за ним наблюдать.
– Глядишь, так и привыкну завтракать по утрам, – улыбнулась я, когда он устроился напротив.
На это он ничего не ответил, лишь сказал:
– Хотел тебе предложить съездить за город, есть прекрасный спа-отель с бассейном, но что-то мне подсказывает, что после вчерашнего разговора у тебя наметился фронт работ.
– Если бы, – вздохнула я. – Только гора вопросов и пока ни единого пути их решения.
– Поделишься?
Я медлила, в очередной раз прикидывая, могу ли я всецело доверять этому человеку. Решив наконец, что информацией, которую следовало бы держать в секрете, я не обладаю, ответила:
– Как минимум один из родителей моих детдомовских друзей учился в вашем университете вместе с моим отцом.
– Удивительное совпадение! – буднично отреагировал он.
Странно, но только в этот момент я задумалась о том, что все это действительно могло быть случайностью. Детский дом располагался на границе наших областей, приблизительно на одинаковом отдалении от обоих городов. Шанс, что родители воспитанников могли в одно время учиться в здешнем университете, действительно был довольно высок.
– И? – Лазарь ждал продолжения.
– Пока все, – поспешила я его разочаровать.
– Значит, едем? – обрадовался он.
– Ага, к Субботкину, – огорошила я его и поднялась из-за стола.
Прекрасно понимая, что, если Виктору не напомнить о своей просьбе, он вряд ли начнет действовать безотлагательно, я сочла за благо явиться к нему на работу. Звонок по телефону тоже не подходил: пообещает, а сам уткнется в свои дела и тут же забудет. Вот постоять над душой –
