С тех пор как ты ушла - Сагит Шварц

когда смогу отвести тебя в четвертый класс.

Миллион объятий и поцелуев, мамочка

Дорогая Лима,

хочу немножко тебя подбодрить. Понимаю, ты расстроена, но ты очень добросовестная ученица, и я тобой горжусь. Настал новый день, и сегодня, надеюсь, тебе легче. В жизни не всегда все получается так, как нам хочется, но самое главное – учиться, двигаться вперед и радоваться каждому следующему дню. Я люблю тебя независимо от того, какие у тебя отметки. Хорошего тебе дня, моя малышка.

Целую-обнимаю много раз, мамочка

Дорогая моя Лима!

Сегодня День матери. Спасибо тебе за то, что ты такая хорошая дочка и делаешь меня такой счастливой мамой. Спасибо за те радость и счастье, которые ты мне подарила. Я предвкушаю, как здорово мы проведем вместе сегодняшний день. Люблю тебя и буду любить всегда.

Миллион поцелуев, куча обнимашек, мамочка

Дорогая Лима!

Не могу нахвалиться на тебя! Я так горжусь тобой, тем, какой ты человек. Помню твой первый день в детском садике, потом в первом классе, во втором и так далее, и так далее… Ладно, лучше мне остановиться. Ты растешь, и это невероятное счастье – быть рядом и наблюдать за этим. Пусть первый день в старшей школе пройдет удачно!

Слов нет, как я тебя люблю. Мам(очк)а

Лима,

я понимаю, тебе не станет легче, что бы я ни сказала и ни сделала, но просто хочу еще раз напомнить, как горжусь тобой. Человеку нужно много мужества, чтобы попытаться сделать что-то новое, и много сил, чтобы справиться с разочарованием, если ничего не получится. У тебя замечательный характер и крепкий внутренний стержень, поэтому ты сможешь пройти с улыбкой даже через тяжелые времена. Просто знай, что мы с папой тебя любим. Ты – наша звездочка, и это чистая правда!

Целую много-много раз, мама

Дорогая Лима!

Вот и Новый год, и я что-то расчувствовалась. Мне всегда трудно было объяснить тебе, почему я так тебя люблю. Отчасти потому, что ты мой ребенок и я буду любить тебя, несмотря ни на что. Еще я, конечно, горжусь тобой, твоей красотой и умом, но дело не только в этом. Мне нравится, что ты такая чуткая и любящая, что у тебя доброе сердце и чудесный характер. А еще с тобой весело. Совсем недавно ты была малышкой, и вот уже старшеклассница. Можешь не верить, но сейчас я получаю еще больше удовольствия от общения с тобой, чем раньше! Чудесного тебе 1997 года, моя Лима. Скоро ты окончишь школу, поступишь в колледж, и это будет восхитительное время взросления и новых впечатлений. Наслаждайся ими! И помни: моя любовь всегда с тобой, и пусть она неизменно живет в потаенном уголке твоей души.

Тьма-тьмущая поцелуев и объятий, мама

* * *

Слезы застят глаза, бегут ручьями, и я бросаю читать. Глубоко дышу, стараясь успокоиться, но никак не могу перестать плакать.

Я думаю о последнем мамином письме. 1997 год вовсе не стал чудесным: я потеряла сперва маму, а потом и себя. Но в первую очередь меня доводит до слез огромная любовь, сквозящая в этих письмах, и только теперь я понимаю, как скучаю по маме.

Но перечитать ее послания было необходимо – не только ради себя, но и ради Эдди с Сарой. Необходимо убедиться, что у меня была замечательная мать, способная стать примером, и что я смогу искренне и открыто любить ребенка, как, по словам Перл, любила меня моя мама.

Из писем ясно, насколько хорошо мама меня знала. Ей было известно, что я склонная к тревогам перфекционистка, а это, как я узнала позже, является одним из факторов риска развития расстройства пищевого поведения. Мама понимала: мне жизненно необходимо ободрение, необходимы заверения, что у меня все получится.

А еще, судя по письмам, она была счастлива в той жизни, которую вела со мной и с папой. Нигде не проскочило ни намека, что она хочет бросить нас с отцом или что ей придется это сделать, а это значит, что либо она была лучшей во всем белом свете лгуньей, либо слова Перл попали в яблочко: если мама еще жива, ее вынудили уйти обстоятельства. Ей пришлось это сделать, чтобы защитить нас… но от чего? Почему она вынуждена была бежать?

Я снова складываю письма в стопку. Меня вдруг обуревает отчаянное желание обнять Эдди и Сару.

Когда я кладу стопку писем обратно в коробку, из нее вдруг выпадает одно нераспечатанное. На нем стоит штемпель «Возврат отправителю». Обратным адресом значится мамин старый офис в Санта-Монике, на штемпеле дата: 27 августа 1997 года. За пару месяцев до маминой смерти.

Переворачиваю конверт и с трудом сглатываю, когда вижу имя и адрес той, кому предназначалось письмо: «Марго Каделл-Дэвис, Паулина-стрит, 424, Малибу, Калифорния 90265».

Глава 13

Январь 1998 года

– Я скучаю по тебе, – сказала я папе в трубку желтого городского телефона, который стоял на посту медсестры в «Новых горизонтах».

На самом деле я вовсе по нему не скучала. Я отчаянно злились, что он упек меня в терапевтический центр. Но мое РПП придумывало схемы, как вытащить меня оттуда, и раз уж послушно съеденные обеды не помогли, болезнь подсказала мне попытаться вместо этого манипулировать отцом.

– Я тоже скучаю по тебе, – ответил папа.

– Тогда приезжай и забери меня, – предложила я.

– Это невозможно.

– Почему? – спросила я.

– Потому что ты не готова.

– Ты просто не понимаешь, что они тут со мной делают!

Папа молчал.

– Они меня мучают, – заявила я, забыв, что когда-то уже возводила точно такую же напраслину на него самого.

Сперва он ничего не ответил, и я подумала, что перехитрила его. РПП чертовски здорово умеет манипулировать людьми. Просто на пятерочку.

– Я тебе не верю, – наконец сказал папа. – Это в тебе говорит болезнь.

Теперь его слова напоминали высказывания доктора Ларсен, и РПП это не устроило.

– Если ты немедленно не приедешь и не заберешь меня, я покончу с собой, – пригрозила я.

Папа снова замолчал. Я представила себе, как он поморщился на другом конце провода.

– Раз ты чувствуешь соблазн покончить с собой, в центре тебе безопаснее, чем дома, – произнес он наконец со страданием в голосе.

– Просто забери меня отсюда! – закричала я. – Я буду съедать все, что ты только пожелаешь. Честно!

– В это я тоже не верю… пока что.

– Да пошел ты! – рявкнула я и бросила трубку.

Медсестра только подняла брови, когда я умчалась с поста.

Пришлось вернуться в гостиную, где все