Один из нас вернулся - Карен М. МакМанус

поле. Думаю, суд разрешил ему небольшие пробежки на стадионе. – Увидев в моем взгляде изумление и отвращение, отец поспешно добавляет: – В саму школу его, конечно, не пускают.

– Не удивлюсь, если и туда пустят, – едко замечаю я.

Как ни старайся выкинуть ублюдков вроде Регги и Джейка из головы, они все равно о себе напомнят. Потому что люди развязывают им руки.

– Да уж… – Отец вновь щелкает резинкой на запястье. – Знаю, когда все начиналось, я не особо вникал в происходящее, но… Мне не нравится, что этот парень там ошивается. Что он вообще на свободе, если честно.

Отец не особо вникал в происходящее, потому что частенько валялся в отключке, однако я верю в его искренность.

– Мне тоже, – говорю я.

Чем дольше Джейк будет разгуливать по улицам Бэйвью, как самый обычный горожанин, тем больше людей поверят, что так оно и есть. И будущий беспристрастный судебный процесс может принять неожиданный оборот. Присяжные, которые должны считать его преступником – каковым они когда-то считали меня, – увидят в нем лишь примерного соседа.

Некоторые вещи не меняются никогда.

Глава 7

Эдди

Суббота, 4 июля

Бывают расслабленные субботы, бывают активные, а бывают как эта – поход в Бэйвью-молл на Четвертое июля с беременной сестрой и матерью, вылившийся в противоборство, поскольку Эштон наотрез отказывается выкладывать три тысячи за колыбель в форме кокона из модного детского магазина Le Petit Ange[4].

– Ну же, Эштон, посмотри! – уговаривает мама, проводя рукой по гладкому светлому дереву. – Так стильно смотрится! Когда вы с Эдди были младенцами, таких колыбелек не делали.

– Она похожа на мини-солярий, – замечает Эштон.

Я барабаню пальцами по прозрачной акриловой вставке с гравировкой в виде звездочек:

– Или на огромную салатницу.

Сестра прыскает от смеха. В «Бэйвью блейд» писали, что это магазин «для самых стильных, следящих за трендами родителей», к каковым уж явно не отнесешь ни Эштон, ни Эли. Впрочем, попробуйте втолковать это нашей маме.

– Вы обе ничего не смыслите в дизайне, – сетует она.

Для сегодняшнего похода по магазинам мама нарядилась как на подиум: узкие белые брюки, золотистые босоножки, узорчатый топ на запáх. И да, признаю: выглядит она потрясающе. Как и Эштон в бледно-голубом сарафане, подчеркивающем чуть округлившийся живот. Я ложка дегтя в нашей бочке стиля, так как пришла в форме официантки кафе «Контиго» – безрукавке и шортах, – а волосы с фиолетовыми прядями зачесала назад и заколола крабиком в форме цветка. Должно быть, заколола косо, потому что мама протягивает руку и поправляет мне прическу, попутно замечая:

– А еще эта колыбелька превращается в самую милую на свете кроватку для малышей постарше.

– Только без бортиков, – говорит Эштон, изучая глянцевую схему сборки, вывешенную рядом с колыбелью. – Бедный ребенок оттуда выпадет.

Мама взмахивает наманикюренной рукой:

– Уверена, бортики можно докупить.

– За тысячу баксов, – бормочет сестра себе под нос.

– Хотя бы возьми этот вариант на заметку. А я пока посмотрю детские стульчики.

Наблюдая, как мама пробирается среди вешалок и манекенов в дальний отдел, Эштон признается:

– Мне не хватило духу ей сказать, что мы берем подержанную колыбельку у двоюродной сестры Эли.

– Да знает она, что ты в жизни не выложишь три тысячи за детскую кровать. Просто хочет почувствовать себя любящей бабушкой – клиенткой подобных магазинов. Купи какую-нибудь мелочь – и она растает. К примеру… – Я оглядываю ближайший стеллаж и наугад выхватываю крошечную пижамку с узором из белых и серых слонят. – Как тебе?

Эштон расплывается в улыбке.

– Какая прелесть! – Она переворачивает ценник, и ее брови взлетают вверх. – Триста баксов! – Я заталкиваю пижаму обратно на полку, а сестра вздыхает: – Тут явно не думают о детях дизайнеров-фрилансеров и юристов из некоммерческих фирм.

– Кстати, о юристах…

– Ничего нового, – быстро подхватывает Эштон.

Она сразу понимает, куда я клоню, и, надеюсь, признательна за то, что я вытерпела час с лишним, прежде чем спросить, есть ли у Эли новости про Джейка. Я не видела бывшего с тех пор, как его выпустили, – в основном потому, что запомнила, где ему разрешено появляться, и старательно обходила эти места. «Бэйвью-молл», к примеру, – безопасная зона.

– По крайней мере, ничего нового о нем, – поясняет сестра.

Она никогда не произносит имя Джейка без надобности. Я улавливаю в ее голосе напряжение, поэтому спрашиваю:

– Но что-то все-таки есть?

Эштон бросает взгляд туда, где мама увлеченно разглядывает высокие стульчики, больше похожие на миниатюрные дорогущие стремянки.

– Да. Кое-что… это никак не связано с тобой, – спешит успокоить сестра, увидев, какие эмоции отразились у меня на лице. Наверное, ужас и паника. – Эли кое-что беспокоит… Помнишь билборд на Кларендон-стрит? О котором все судачили неделю назад. Про новую игру и все такое.

– Помню, конечно, – киваю я. Мама убеждена, будто это скрытая реклама летних матчей с участием Купера, и отмахивается от моих доводов, что бейсбол – отнюдь не новая игра, а правил в нем больше, чем одно. – И что встревожило Эли?

– Этот билборд многим подпортил настроение. Крайне бестактная реклама, учитывая недавнюю историю с Брэндоном и Джаредом. Как будто некая фирма решила нажиться на печальных событиях, хотя не выдала ни своего названия, ни продукта. В общем, люди пожаловались в агентство, которому принадлежит билборд, и выяснилось… – Эштон на миг замолкает, потому что мимо проталкивается взмыленный отец с двухместной коляской. – Выяснилось, что билборд хакнули!

– Хакнули? – удивляюсь я.

– Ага. Он же электронный, управляется рекламной компанией: кто-то взломал их систему и поменял объявление. Работники агентства вернули свой баннер на место и теперь разбираются, в чем дело, но пока ничего не выяснили. Может, пранкеры постарались, но… – Протянув руку, Эштон гладит бархатистую пижаму со слониками. – Эли боится, как бы это не оказался кто-то с форума мстителей. Ну, знаешь… последователь Джареда.

– Только не это. – У меня екает сердце.

Джаред сидел на форуме под названием «Я мститель», куда заходило много озлобленных людей – фанатов Саймона. Когда Эмма выяснила, что ее отец погиб из-за Брэндона, она нашла этот форум и начала общаться с Джаредом. Увы, продолжение этого знакомства вошло в печальную хронику нашего города – включая тот факт, что мужа моей сестры преследовал террорист.

А следовательно, и мою сестру тоже. Я поневоле перевожу взгляд на ее живот, и Эштон инстинктивно прикрывает его рукой.

– Мужу никто не угрожает, – быстро заверяет она. – Нет повода думать, что послание было адресовано ему, но переволновался он сильно. Даже собрал у себя в офисе оперативную группу, чтобы расследовать это дело.

– Как именно расследовать? –