Евгений Кукаркин - Долгая дорога в преисподню

- Ты не вздумай удрать?

- Куда? Сиди спокойно и отвечай на звонки.

Проскальзываю коридорами во двор и иду к пожарной машине, сиротливо притулившейся у стенки четвертого блока. Открываю дверцу, где раньше прятались боевики и из-под сидения вытаскиваю длинный брезентовый мешок, из которого торчали алюминиевые трубки. Выволакиваю его наружу и захожу в корпус. Теперь на верх, на крышу. Времени мало, ножом распарываю брезент и начинаю собирать крылатое чудовище. Что мне делать с Майкой. Эту стерву брать с собой нельзя, да и воздушный аппарат на одного.

Майка сидит встревоженная.

- Здесь без конца звонит телефон. Спрашивают тебя.

- Боятся, что убегу.

Словно в ответ, зазвенел звонок. Я поднял трубку.

- Прапорщик?

- Да, я.

- Ваши прибыли на аэродром без происшествий и уже как час в воздухе.

- Я это знаю.

На том конце трубку бросили.

- Успокоились. Майка, пора бежать, - начинаю блефовать я.

- Коля, я не побегу. Я остаюсь.

- Бежим, дура, что еще ударило в твою маленькую головку.

- Я не только остаюсь, со мной останешься ты. Мы должны погибнуть. Шанс побега равен нулю. Даже если мы вырвемся от сюда, нас найдут через какое-то время. Я не боюсь смерти, но я боюсь издевательств над собой. Мы сейчас умрем. Прощай, Коля.

- Ах, ты, сволочь.

Майка тут же, как виртуоз -фокусник вытаскивает от куда-то пистолет, ствол направлен в мою грудь. Надо кончать с этой фанатичкой.

- Хочешь я открою перед смертью тебе маленький секрет?

- Что еще? - встревожилась она.

Корпусом наезжаю на стол и тот отбрасывает Майку в сторону. Теперь прыжок через стол. Грохочет выстрел и что-то обжигает мне левое плечо. Но сейчас не до этого. Майкина кисть с пистолетом в моей руке. Я всей массой вгоняю хрупкое тело девушки в стенку. Пистолет валиться из рук, она обмякла. Ты хотела смерти, ты ее получишь. Я поднимаю пистолет и стреляю ей в затылок. Все. Зазвонил телефон. Я поднимаю трубку.

- Успокойтесь, я здесь.

Трубка летит в стенку, пистолет прячу за пояс. Теперь надо посмотреть, что наделала эта дура с рукой. Я достаю из аптечки йод, бинты, вату. Пуля пробила мышцу у плеча. Я заливаю рану йодом и заткнув ее марлей, наклеиваю пластырь. В углу рюкзак с 10 миллионами, я подхватываю его и оглядываюсь. Пора, за окном густая темнота.

Бегу на крышу и поднимаю дельтаплан. Надеваю лямки, которые сразу вызвали боль в плече и бегу навстречу ветру.

Дельтаплан ходит большими кругами в воздухе, но я чувствую, что все дальше и дальше удаляюсь от страшного места.

Легкие крылья хрустят от молодого леса. Я не представляю, куда попал. Сверху невидно ни огонька и темнота не позволила сориентироваться высоко я лечу или низко. Я на ощупь разбираю дельтаплан и, толкаясь лицом в стволы и ветки деревьев, тащу эту груду трубок и тряпья неизвестно куда. Вдруг лес расступился. Слабое пятно проселочной дороги выплыло перед глазами. Куда идти? Пойду по ветру. Первое темное пятно дома выплыло неожиданно. Нахожу дверь и толкаю ее. Открыто. В доме тишина, это не жилой дом. Зажигаю спичку и вижу брошенные вещи, кровать, стол. Отсюда бежали, испугались ядерной опасности. Спичка погасла, но уже ясно, куда запихать остатки дельтаплана. Я запихиваю их под кровать.

Рассвет стал слабо прорываться в окна. В доме нашел резиновые сапоги, брезентовую куртку, натянул на себя и закинув за спину рюкзак, вышел на улицу. Где я, куда же идти? Прохожу мимо мертвых домов и дорога выходит на асфальтовое шоссе. Оно пустынно. У дороги указатель, слабо просвечиваются буквы: "До Санкт Петербурга 71 километр".

Шум вертолета услышал сразу и залез под ближайшее дерево, потом на шоссе появился бронетранспортер и я понял, что лучше идти лесом и по кромке полей, благо солнце слабо прорывается из-за туч и можно сориентироваться. Иду девятый час в южном направлении и вдруг нарываюсь на дома. На улице мелькают прохожие. На одном из домов табличка: "Лужская газо-ремонтная служба". Я в Луге.

В электричке на Псков много народу. Все говорят о последних событиях.

- Сегодня я по радио слышал, - говорит старик, - все убегли. Никого не поймали.

- Мерзавцы, что наделали, до самого Петергофа землю отравили. От туда всех уже выселили. Все школы в Питере, учреждения, забиты семьями, вступает в разговор пожилая женщина. - Я не понимаю, как надо отдавать власть мерзавцам, когда они от имени партии натворили такие безобразия.

- Это не они делали, это ультралевые.

- Какая разница, все равно коммунисты. Как к власти пришли, так поспешили, сразу флаги изменили на красные, создали комиссии по разбору приватизации. Все назад возвращать будут...

- Самое основное не это, они через думу и совет федерации протащили закон об ограничении прав президента. Теперь все возвратиться к старому.

- Какое же они право имеют менять конституцию?

- Они избранники народа...

- Дурной у нас народ.

И так всю дорогу.

В Пскове купил себе новую одежду и взял билет до Москвы.

- Это ты?

Алла Борисовна не верила своим глазам. Она с испугом затащила меня в квартиру.

- Почему ты не улетел со всеми?

- Надо же было всех прикрывать. Они улетели, я остался их подстраховывать.

- А Майка?

- Погибла. Почему ты не удивилась, что я жив?

- О чем ты говоришь?

- Майка перед смертью сказала, что это ваше задание прибить меня, решил соврать я ей.

- Коля, мне то же приказали, я приказала ей...

Алла Борисовна уже трясется от страха.

- Коля, я хочу жить. Не надо меня убивать. Что тебе нужно, все сделаю.

- Мне нужно лечь на дно, годков на пять. Ваши могут мне помочь?

- Нашу партию запретили. Всех разогнали, верхушку засадили в тюрьму.

- И это сделали новые власти?

- Конечно, они не хотели быть испачканными и быстренько тех кто им помогал, убрали.

- А ты как?

- Я? Я на прежнем месте.

- Значит шеф, который меня нанимал, умышленно подставил партию? Он для этого дела ее и создал?

- У шефа великолепная голова. Все это он задумал, чтобы попытаться сменить строй. И партию фанатов создал, дураков-то много, и деньги достал и тебя нанял.

- Я тебе сохраню жизнь. Но не дай бог, тебе рассказать про меня кому либо, даже своему шефу. А сейчас скажи, валютные пункты обмена еще работают?

- Им дали срок еще месяц. В соответствии с указом правительства, народ должен вернуть валюту государству в месячный срок.

- Я тебе дам десять тысяч долларов, пойди и обменяй. Я подожду здесь.

- Конечно, Коленька, сейчас иду.

Я отсчитываю ей доллары и провожаю до двери, потом подхожу к окну и наблюдаю за удаляющейся по улице фигурой. Береженого бог бережет. Надо выбраться самому с этой квартиры, мало ли... донесет все таки.

Я стою за киоском и наблюдаю за пунктом обмена валюты, он через дорогу. Вот она появилась из дверей и пройдя к перекрестку застыла перед красным огоньком светофора. С ревом проносятся машины и вдруг..., стоящий сзади Аллы парень толкает ее под черную "Тоету". Скрипят тормоза, парень бросился бежать. Я срываюсь с места и не обращая внимания на движущиеся машины, рванул через дорогу. Парень бежит расшвыривая прохожих, я за ним. Он во двор и мы несемся по грязным дворам, пока не выскакиваем на узкую улочку и тут мне повезло. Из подворотни выехал грузовик с крытым кузовом и он в пилился в ее бок. Я достал его и придавил к стенке.

- Кто послал, гад?

- Отпусти его, - раздался голос сзади.

- Два запыхавшихся парня в спортивных костюмах стояли рядом. Одного из них я знаю, это капитан Моложавый.

- Привет, капитан.

- Ты, жив...?

- Как видишь.

- Отпусти его

- Ну, нет. Пока эта мразь, мне ничего не скажет, не отпущу.

Мразь зашевелилась и я его треснул ребром ладони и тут же отскочил. Эти двое нагло шли в атаку. Капитан бросился первый. Раз, захват руки, она хрустнула и он крутится на асфальте от боли, теперь другой, у него нож. Я беру его ногой и отбросив руку всаживаю кулак в шею. Тот как куль падает и замирает, нож звенит по поребрику тротуара. Еще удар для профилактики ногой. Похоже он мертв. Опять занимаюсь, убийцей Аллы. Он стонет, но я его подтягиваю к стене. Рядом матерится капитан.

- Тебе этого не простят, Морозов.

- Значит вы из ФСК? Значит ФСК помогало этим мерзавцам взять власть.

- Это твоя смерть, сволочь.

Я их убил обоих, ладонью перерубив горло капитану и другому. Теперь оглядываюсь. Кругом стоит народ. Ныряю в ту же подворотню, откуда мы выскочили и бегу обратно к месту трагедии.

Аллу еще не увезли, она лежит отброшенная на три метра от машины. Я подскакиваю к милиционеру.

- Как она?

- Насмерть. Вот уже санитарная.

С воем подлетает санитарная машина. Все, мне больше светится нельзя. Я ухожу.

Мне открыла дверь незнакомая женщина.

- Можно Сергей Васильевича?

- Он уже почти год как умер. А вы кто?

- Один его хороший знакомый.

- Сергей Васильевича убили...

- Вот как.

Вот почему со мной порвана связь.