Лариса Соболева - Фрейд и его госпожа

Полчаса – и Шурика потянуло в сон. Он прилег на скамейку, подложив руку под голову. В отличие от городских улиц, нагретых солнцем за день и не успевающих остыть за ночь, здесь царила райская прохлада. Райская – в течение первого часа, после второго часа стало очень свежо, Шурика потянуло утеплиться, а было нечем. Далее человек просто замерзает, естественно, улетучивается и сон. Шурик побегал по перрону, согреваясь. Вдруг он остановился, поежился…

– Только не это! – застонал он.

Начал накрапывать дождик, мелкий и противный. Шурик встал под небольшой навес у кассы, растер ладонями предплечья. А до электрички – уйма времени. В ожидании поезда он то и дело подпрыгивал, чтобы хоть немного согреться: он на собственной шкуре понял, насколько тяжела работа оперативников.

За завтраком, когда Кирилл спешил на работу, Тамара слегка, без давления, затронула больную для нее тему:

– Мне кажется, твоя сестра ко мне относится… предвзято.

– А именно? – доедая бутерброд с сыром, спросил он, кстати, не придавая значения словам невесты.

– Ну… как тебе сказать…

Тамара сообразила: о женитьбе желательно ни словом не упоминать, а то друг любезный возьмет и согласится с сестрой. Да еще найдет кучу дополнительных аргументов: мол, я и так живу у тебя, нам и без штампов в паспортах хорошо… Нет уж, в гражданском браке пусть дуры живут! Надо же и о будущем подумать: мало ли, вдруг они однажды решат разбежаться, такое ведь не редкость, что ж ей – собрать вещи и уйти? А компенсацию за бездарно прожитые годы кто Тамаре присудит?

– Говори, раз начала, только быстрее, – потребовал Кирилл.

– Я ей не понравилась. По-моему, сильно не понравилась.

– Ты не с ней будешь жить, а со мной.

– Но в одном доме с ней.

– Перестань, Тома. Полина – коммуникабельная, тактичная, чуткая, добрая и сдержанная, она в сто раз лучше меня. Не проектируй заранее конфликты с ней, с ее стороны их не будет, поверь мне. Конечно, при условии, если и ты будешь относиться к ней лояльно.

– А я разве говорила, что она мне не нравится? – Чтобы немного задержать Кирилла, Тамара сделала ему еще один бутерброд. – Ешь, ты все еще голоден. Нет, Кирилл, я отношусь к ней нормально, готова полюбить твою сестру как тебя, но… Полина меня невзлюбила, я это вижу, чувствую… и боюсь ее.

– Не бери в голову. Сегодня же поедем ко мне, останешься в моем доме и постепенно наладишь с Полиной отношения. – Будто это сделать так же просто, как яичницу! – Так, все, Тамара, я побежал.

Она проводила его в прихожую, обняла, чмокнула в щеку и напоследок прошептала, преданно глядя в его глаза:

– Я так счастлива… Иди.

За Кириллом захлопнулась дверь, и Тамара стала настоящей. От ее ангельского выражения и следа не осталось на лице: она мстительно поджала губы, прищурилась, руки уперла в бедра.

– Я тебя вытравлю! – бросила она, адресуясь к отсутствующей Полине.

Камешек был брошен. Потом она бросит второй, третий, и душа Кирилла помутнеет, он погрязнет в конфликтах с сестрой. Однако и Тамаре пора было на работу. Чтобы полежать с Кириллом в постели три дня и три ночи, она отпросилась к «умирающей бабушке».

Все эти дни Антон глаз не показывал. Надо было отдать должное Полине – держалась она стоически. Марианна, догадываясь о том, как ей плохо, предложила свой вариант:

– Я, конечно, не должна вмешиваться, но не могу молчать, глядя на тебя. Тебе не стоило рассчитывать на Антона. Как раньше говорили? С глаз долой – из сердца вон. Мудро! Так и поступи, Полина. Красивые мужчины – вечная головная боль женщины.

– Считаешь меня расчетливой?

Под прямым взглядом Полины Марианне стало неловко.

– Извини, я не так выразилась. Но ты же увлеклась им, увлеклась по-настоящему, а типам вроде Антона нужны только победы, они – поверхностные люди, настоящих чувств лишены. Как и ответственности за свои слова и поступки. При этом нельзя винить только его, он же избалован вниманием, а не был таким от рождения. Честное слово, мне жаль тебя… Прости, если я вторглась…

– Ничего, иногда полезно послушать совет.

– Только советов, какими бы ценные они ни были, обычно никто не слушает, – со вздохом сожаления сказала Марианна. – Кажется, к нам стучат? Странно, дверь-то открыта.

– Может, почтальон? Мне должно извещение прийти, пойду встречу.

Полина распахнула дверь, да так и замерла, сжимая ручку и не мигая.

– Привет, – улыбнулся Ян, поигрывая ключами от машины. – Войти можно?

Вместо того чтобы захлопнуть дверь перед его носом, потерявшаяся Полина отступила и прижалась спиной к стене. Он прошел мимо нее и прямо направился в гостиную.

– Это кто? – бесцеремонно спросил Ян, колючим взглядом уставившись на Марианну.

Та поняла по лицу вошедшей Полины: гость не только нежданный, но и весьма нежеланный, а третий, как говорится, лишний, Марианна поднялась:

– Пойду посмотрю, проснулись ли дети…

– Сиди, – с нажимом сказала Полина. – Наедине с ним я не стану разговаривать. Зачем ты приехал, Ян?

Он очень хотел, чтобы посторонняя испарилась, послал ей выразительный взгляд: мол, не пошла бы ты куда-нибудь? Но Марианна подчинилась приказу. До этого она и не предполагала, что Полина умеет быть жесткой. Она с любопытством изучала Яна, гадая, кто он такой, а тот, не дождавшись понимания с ее стороны, плюхнулся в кресло, закинул ногу на ногу и повернул холеное лицо к Полине. Да, внешне он был мужчина хоть куда, весьма колоритный. Смуглый брюнет, кстати, густоте его волос позавидовала бы любая женщина. Глаза светлые, потому и выделялись, губы волевые, как и раздвоенный подбородок. Плечист, мускулист, короче, ярко выраженный самец. И при этом самоуверен, явно нагл, а еще в нем чувствовалось нечто отталкивающее. У некоторых людей негативные черты характера выписаны на облике, как на иконе нимб, и Ян был именно из этих.

– Я слушаю, – холодно сказала Полина.

– Сначала сядь, – предложил он. Ян был настроен мирно, тогда как от нее несло самой настоящей враждой.

– Спасибо, я постою, – тем же тоном бросила Полина, дав ему понять, что долгой беседы не получится. – Говори быстро, что тебе нужно?

– До сих пор дуешься? Я думал, ты остыла.

– Остыла. К тебе. И подала на развод.

Марианна вытаращила глаза: значит, это и есть муж Полины, от которого она сбежала. Что же он такое совершил, вынудив ее убежать? Тем временем Ян проткнул воздух пальцем, указывая на Полину, – с его запястья сдвинулась к локтю широкая золотая цепь, которую раньше Марианна не заметила. А ведь подобные безделушки обычно дополняют образ и довольно много говорят о человеке. В ее представлении брутальный мужчина не соотносился с цепями и перстнями, а поскольку они имелись, то от него сразу словно бы дохнуло примитивом. Между прочим, мизинец другой руки Яна украшал чудовищный перстень: золотая круглая бляшка величиной с пятирублевую монету. Марианна переключилась на его голос. Ян тыкал в воздух пальцем, отчитывая жену:

– Ты делаешь ошибку. Большую! Не умеешь думать, потому что не по делу психованная. Чего тебе не хватало? Накрыло ее, видишь ли, и она сбежала.

– Накрыло? – задохнулась Полина. Через секунду она процедила с ненавистью: – Интересно, кого не накроет, когда ночью вместо мужа в постель лезет жирная обезьяна, потная, вонючая и волосатая? Это же ты ему дал ключ от нашей квартиры. Ты продал меня! Фу, даже вспоминать не хочу!

– Я не давал ключ. – Ян остался равнодушным к ее обвинению. – Он случайно перепутал ключи и думал, что лезет к своей жене.

– Да? – От негодования ее лицо покрылось красными пятнами, видно было, что женщина еле сдерживается, чтобы не кинуться бить его. – И квартиру он тоже случайно перепутал?

– Полина, произошло недоразумение…

– Не делай из меня дуру. Он сказал, что я должна отработать твой долг. Так вот, свои долги отрабатывай сам. Убирайся отсюда.

– Интересно, как ты собираешься жить?

– Не твое дело. Больше полугода прожила, проживу и дальше.

– Где моя дочь? Одна ты не сможешь ее содержать или на братца надеешься?

Марианна вновь рот открыла: у Полины есть дочь?! Никогда не слышала даже намека! Ни от кого! Вот это скрытность! Но упоминание о дочери окончательно вывело из себя Полину.

– Тебе ее не найти, даже не пытайся! Я не позволю, чтобы из моей дочери ты вырастил шлюху, которая будет помогать тебе обстряпывать грязные делишки, так что забудь о ней! Я не буду требовать алименты, делить с тобой имущество, но ты… попробуй только при разводе чинить мне препятствия или попытаться отнять Арину, мне есть чем тебя приложить. Давай разбежимся по-хорошему и станем жить, будто никогда не знали друг друга. Мои условия – просто подарок для тебя после всех этих гадостей, цени! А теперь уходи!